Не хватало мне ещё разборок с местными властями на предмет его гибели на моей земле. Это Майерам не составило бы труда скрыть причины моей смерти, выдав за несчастный случай, но кто знает, как отреагировали бы местные после всей той грязи, что выплеснул на меня Ойген своими письмами.
Услышав деликатный стук во входную дверь, я подхватила Софи на руки и пошла открывать.
– Лодку вернул на прежнее место, а сеть развесил на перилах, так как она мокрая, – отчитался Вангер, а затем оглушительно чихнул и попытался протереть глаза.
"– Даже не вздумайте так делать! – я остановила его, слегка схватив за рукав. – Так ещё большее раздражение получите. Вам нужно срочно умыться чистой водой.
Мужчина кивнул и послушно пошёл за мной на кухню. Пока Софи грызла понравившееся ей яблоко, я зачерпнула ковшом воды из бочки и полила над раковиной Вангеру на руки.
– Там действительно невозможно находиться долгое время. И вся рыба... Обезображена настолько, что едва похожа на саму себя.
Повесив ковш на гвоздь, я протянула Вангеру чистое полотенце: – Ну вот, вы сами убедились, что мои разговоры про состояние озера и его обитателей – это не мелочная месть обиженной на ваши слова и действия женщины.
– Ещё раз прошу прощения за моё недостойное поведение. После того как вы ясно дали понять, что ошибся насчёт вас, я навёл справки и выяснил, что всё написанное вашим бывшим супругом, ложь, – снова извинился Вангер.
Увидев, что дочь уснула прямо за столом, даже не доев яблоко, я задала вопрос, который мучил меня всё это время: – Простите за банальное любопытство: многое удалось разведать? А то каждый день узнаю о себе столько нового, что не перестаю поражаться, насколько разносторонней личностью являюсь, имея при этом такое количество пороков, что страшно становится.
– Ничего особенного. Большую часть своей жизни провели в пансионе, потом вышли замуж, родили ребёнка и пределы поместья мужа почти не покидали.
Может, для Вангера это и было загадкой, для меня – нет. – Слухи. Во всякую мерзость верят охотнее, чем во что-то светлое.