Естественно, можно оплатить их молчание, но всегда будет сохраняться опасность, что кто-нибудь захочет большего и под угрозой рассказать всё, начнёт тянуть из вас деньги. А вы до конца своих дней проживёте в нервном напряжении, что всё вскроется. И не факт, что вычислить шантажиста окажется легко, ведь ваше признание насчёт полироли слышало, по крайней мере, человек десять-одиннадцать. Убить же такое количество людей крайне хлопотно и ещё более опасно. Куда трупы девать будете, госпожа Доротея?
Если вначале слуги начали достаточно шустро расходиться после приказа Доротеи, то потом резко сбавили скорость, и не удивлюсь, что человек пять точно слышали мою речь от начала до конца.
– Не мели чушь, Кристина! Тебе никто не поверит всё равно.
Я слегка улыбнулась, скрещивая руки на груди: – Возможно. Зато и эту часть нашей беседы слышали не только мы втроём.
Доротея, пребывая в полной уверенности, что её приказ был выполнен сразу же, повернула голову в сторону двери и заметила последних убегающих слуг. Если до этого её щёки алели от возмущения, то сейчас всё лицо пошло некрасивыми красными пятнами, скрыть которые не помогла даже та тонна «штукатурки», которую ей ежедневно наносили на лицо, чтобы скрыть морщины и потерявшую с возрастом эластичность кожу. Не сомневаюсь, что Доротея всё равно не оставит попыток избавиться от меня, но одно то, что я заставила её серьёзно понервничать дорогого стоит.
– Хорошо.Чего ты добиваешься, говоря такие мерзкие вещи?
Мерзкие? У меня даже на несколько минут дар речи пропал. То есть, дважды пытаться меня убить – это не мерзко, а расписать вероятное будущее для свекрови – это ай-ай-ай.
– Я просто хочу, чтобы вы перестали пытаться избавиться от меня различными способами. Тем более что мне интересно, как отнесётся Ойген ко всему этому.
Доротея криво усмехнулась: – Наивная дурочка Кристина... Ты и в самом деле думаешь, что мой сын тебя спасёт?
А вот это был уже тревожный звоночек. Неужели Доротея строит свои козни с ведения Ойгена? В таком случае настоящая Кристина действительно была наивной дурочкой, не снимающей розовые очки все эти годы. С одной стороны, я могла её понять: всё-таки пребывание в пансионе с малых лет на самом деле изолирует от суровых реалий настоящей жизни, а с другой...