Осмелюсь напомнить тебе, что от Софии Анналейсы ты отказался, обратно права свои на неё не признал, следовательно, никакого отношения к девочке не имеешь. Тем более что и так планировал от девочки избавиться. Как видишь, я значительно облегчила тебе жизнь. Искать Софи тебе не имеет никакого смысла, ведь расписок при ней нет. Их вообще нет. Нигде.
– Ты же не настолько дурная, чтобы избавиться от расписок! Признавайся, Кристин, куда их дела?
– А в камине, который находится в кабинете, ты хорошо смотрел? Правда, сомневаюсь, что на обуглившейся дочерна бумаге можно будет хоть что-то прочесть.
Попятившись от меня, словно от прокажённой, Ойген быстро развернулся и опрометью бросился в кабинет. Уже через пару минут оттуда раздался рёв раненого вепря, а вскоре в комнате появился перепачканный в золе Ойген, держащий ещё больше обуглившийся обрывок той самой расписки, что я специально оставила ночью.
– Ты же не могла спалить их все! Это ведь колоссальные деньги!
– А ты думаешь, что у меня было время сидеть и перебирать каждую бумажку в твоём сейфе? Зачем усложнять себе жизнь, если можно сразу избавиться от проблемы и избавить других?
– Ты хоть понимаешь, что наделала, идиотка?! Я разорён! Теперь я окончательно разорён! – Ойген тряс обугленным клочком, словно заведённая обезьянка.
Я положила ладони на спинку стула, чтобы иметь возможность кинуть им в Ойгена: – Можешь думать что угодно, мне добавить нечего.
– Если ты думаешь, что твой любовник сможет как-то помешать мне, то глубоко заблуждаешься. Наверняка Софи он забрал, таким образом, за похищение ребёнка моей законной жены, предстанет перед судом!"
"– А ты какого именно имеешь в виду? Если Вангера, то Софи не у него.
Мой вопрос про любовников явно привёл бывшего мужа в замешательство. Точно не ожидал, что пущусь во все тяжкие после развода. Незачем ему знать, что и к Вильгельму долго присматривалась, прежде чем открыть свои чувства.