Барон Майер полностью поддержал решение о расторжении брака и подписал официальный отказ от отцовства. Немощность Софии Анналейсы была подтверждена осмотром и засвидетельствована в суде города Гендринга.
Верховный королевский судья хотел задать ещё один вопрос, но был остановлен жестом короля.
– И всё-таки я считаю то решение скоропалительным. Всё течёт, всё меняется. Да, девочка была признана немощной, но многочисленные свидетели утверждают, что сейчас она вполне здорова и ничем не отличается от своих ровесников.
А вот это был удар под дых! После последних событий я костьми лягу, чтобы Софи оставалась как можно дальше и от Ойгена, и от короля. Моего бывшего мужа при упоминании дочери перекосило так, словно ему в рот жабу, облитую уксусом, засунули.
Король, выждав минутную паузу, продолжил: – Однако если барон Майер не пожелал восстановиться в родительских правах, возможно, на то он имеет веские причины или собирался сделать это позднее, но не успел. В любом случае прошу считать эту причину для расторжения брака ничтожной. Что же касается вашего состояния здоровья, Кристина, то готов предоставить одного из своих целителей, чтобы он дал полную оценку.
Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Хорошо, что из-за широких складок на юбке, которые заложила Сабрина, моих рук не было видно, иначе точно посчитали бы оскорблением мнения короля.
– Молчите? Значит, вам нечего возразить. Барон Майер, а вы сейчас готовы подтвердить ваши ранние намерения по поводу расторжения брака со своей женой?
Ойген одёрнул сюртук, и неспеша поднялся: – У меня нет оснований для того, чтобы настаивать на бракоразводном процессе с баронессой Вербер-Майер.
Удовлетворённо кивнув, король зорко проследил за тем, чтобы секретарь суда внёс слова Ойгена в протокол. Мой бывший муж с чувством собственного превосходства одарил меня ядовитой улыбкой.