Я чувствовала себя так, словно попала в сказку «Красавица и Чудовище», с той лишь разницей, что я добровольно заперлась с этим самым «чудовищем», чтобы он мог целовать меня до умопомрачения – прекрасное создание, которое заставляло меня страдать от неудовлетворенной страсти к нему.
При этих воспоминаниях с моих губ чуть не сорвался стон: пальцы Реми гладят мою шею, и он смотрит на меня полуприкрытыми глазами, наше учащенное дыхание, его горячие влажные губы, так бесстыдно целующие меня. Он касается лишь моих губ, шеи, ушей.
Я вспоминала свои стоны во время наших ласк. Вспоминала, как он улыбается, приблизив губы к моим, как вдруг становится серьезным и сосредоточенным, когда снова начинает меня целовать, посасывать нижнюю губу, покусывать мою шею. Он тесно прижимается ко мне, и моя промежность начинает пульсировать от близости его возбужденного члена. Наши горячие языки переплетаются, исступленно исследуя друг друга. Я так безумно его хочу, что не могу думать ни о чем другом.
Потом он возвращается, одетый в спортивные брюки или сексуальные трусы-боксеры, и снова заключает меня в объятия, прижимаясь ко мне всем своим большим телом, словно желая защитить от чего-то, склоняет свою темноволосую голову, и моя пытка продолжается.
Его ласки настолько медленны и нежны, что я чувствовала себя девственницей-подростком, которой была когда-то. Но я знала, что тем самым он заявляет свои права на меня, и испытывала к нему привязанность, как преданные хозяину животные. Я понимала, что он пленил меня, что уже угодила в его ловушку и он просто укрощает меня, заставляя томиться от желания в ожидании того, когда он, наконец, овладеет мной.