Бив улыбнулся, представив маленькую женщину в желтом платье, стоявшую в тот день у ограды дома на Мейпл-лейн. Улыбка стала еще шире, когда он вспомнил, что она сказала, увидев их. И как окликнула сына. Она окликнула его…
3
– Даддитс! – кричит она, маленький седеющий воробышек, в цветастом ситцевом платье, и бежит по тротуару им навстречу.
Даддитс мирно шагает в компании новых друзей, треща со скоростью шесть заикающихся слов в минуту, держа в левой руке коробку со Скуби Ду. Правой он сжимает ладонь Джоунси и радостно ее раскачивает.
Завидев седеющую женщину-птичку, Даддитс выпускает руку Джоунси и бежит к ней, они оба бегут, и это напоминает Биверу какой-то мюзикл о компании певцов, с фон Криппсом или фон Краппсом, что-то в этом роде.
– Я десь! Десь! – радостно кричит Даддитс. – Маача! Маача!
– Ты где был? Где ты был, плохой мальчик, плохой старый Даддитс?
Они встречаются, и Даддитс оказывается настолько выше – на два-три дюйма, не меньше, что Бивер морщится, ожидая, что женщину-птичку сейчас расплющит, как кота Тома в старых диснеевских мультиках, но вместо этого она с неожиданной силой поднимает сына и кружит.
– Я уже хотела звонить в полицию, старый противный негодник, старый противный негодник Да…
Но тут она видит Бивера с друзьями и ставит сына на землю.
– Ой-ой, – говорит Пит. – Сейчас нам достанется на орехи.
– Не возникай, – тихо советует Генри. – Пусть выкричится, а потом я объясню.
Но они недооценили Роберту Кэвелл, вернее, судили о ней, как о большинстве взрослых, похоже, заранее считающих, что все мальчики их возраста виновны, пока не доказано обратное.
– Мальчики, – спрашивает она, – он бродил по городу? Заблудился? Я так боялась позволить ему ходить в школу одному, но он ужасно хочет быть, как все мальчики…"
"Она крепко пожимает пальцы Бивера одной рукой и ладошку Пита – другой. Потом настает очередь Джоунси и Генри.