Пилот «Сессны»: «По чьему приказу производится операция?» Радио: «Поворачивайте, «Сессна», или вас заставят повернуть».
Самолет послушно повернул обратно. Топливо так и так кончалось – как объявил ведущий, словно это все объясняло. С этой минуты он только повторял старые сообщения, упорно называя их последними. Большие телекомпании, очевидно, выслали на место событий своих корреспондентов.
Она уже хотела выключить телевизор – ожидание действовало на нервы, – когда закричал Даддитс. Сердце Роберты замерло на миг и куда-то покатилось.
За воплем последовали пронзительные истерические рыдания, рыдания обиженного ребенка. Именно так обстояло дело с Даддитсом – пусть сейчас ему тридцать, но он умрет младенцем, и умрет гораздо раньше, чем ему исполнится сорок.
На мгновение у нее подкосились ноги. Наконец она принудила себя направиться в спальню сына.
– Иду, Дадди, – откликнулась Роберта, и она действительно шла, только какой же дряхлой казалась при этом сама себе: артрит разъедает кости, сердце трепыхается испуганным кроликом. Для нее остров Где-то-там недостижим.
– Мама идет, идет, Дадди!"
"И снова эти всхлипы, такие отчаянные, словно его сердце разбито.
– Дадди, что случилось?
Она ворвалась в комнату и уставилась на него широко раскрытыми глазами, настолько уверенная, что началось кровотечение, что в первый момент ясно увидела кровяную лужицу на простыне.