Наконец Джоунси наклоняется над небольшим двигателем, не пытаясь разобраться, что к чему. Проще посмотреть в красный глазок камеры и передать изображение Бродски.
– Босс, – встревоженно допытывается Кембри. – Босс, что стряслось? Все в порядке?
– Ничего страшного, – медленно и очень отчетливо выговаривает Бродски и стягивает наушники: непрерывная трескотня его отвлекает. – Дай мне минуту подумать.
И обращаясь к Джоунси: Кто-то вытащил свечи. Посмотри… а, вот они. На краю верстака.
На краю верстака стоит майонезная банка с бензином.
– Хорошенько вытри. – И когда Кембри переспрашивает, что именно вытереть, рассеянно советует ему заткнуться.
Джоунси выуживает свечи, старательно вытирает и вставляет в соответствии с указаниями Бродски.
Попробуй еще раз, говорит тот, на этот раз не шевеля губами, и тут же слышится рев мотора. И не забудь проверить бензин.
Джоунси так и делает, не забыв поблагодарить Бродски.
– Без проблем, босс, – отвечает тот и снова пускается в путь. Кембри усердно семенит рядом, пытаясь догнать собеседника. И замечает несколько недоуменное лицо Дога, когда тот обнаруживает, что наушники почему-то болтаются на шее.
– Какого дьявола все это значит? – не выдерживает Кембри.
– Забудь, – отмахивается Бродски, но что-то все же было, голову на отсечение, было… что? Разговор. Беседа… Консультация?! Вот именно.
– Должно быть, временное затмение, – поясняет Бродски. – Слишком много дел, слишком мало времени. Ну же, сынок, продолжай.
Кембри продолжает. Бродски возобновляет переговоры на два фронта: там бензозаправщики, тут Кембри, но что-то засело в голове, как заноза… было еще что-то… третий разговор, уже закончившийся.