– Я так и думал, – сказал он и обратился к тому, второму: – Только не мучай меня, парень.
Мистер Грей молча взирал на него глазами Джоунси, не давая никаких обещаний. Пит вздохнул, поднял обугленную левую руку, вытянул палец и, закрыв глаза, стал водить им взад-вперед, взад-вперед. И тут Джоунси вроде как осенило. Теперь он, похоже, понял все. Как звали ту малышку? Ринкенхауэр, верно? Да. Имя ее он не помнил, но неблагозвучное сочетание звуков вроде «ринкенхауэр» забыть трудно. Она тоже ходила в школу Мэри М.
Слова нахлынули на Джоунси, съежившегося у окна своей грязной маленькой камеры, откуда он глядел на мир, украденный у него… только это были не совсем слова, одни открытые гласные, странно прекрасные и до ужаса понятные.
Ы иис иию, Ит? Ты видишь линию, Пит?
Пит, с лицом исполненным мечтательного благоговейного удивления, сказал, что видит.
Палец замер, хотя кончик все еще подрагивал, как волшебный прутик лозоходца. Потом Пит показал на гребень, возвышавшийся чуть справа от снегохода.
– Там, – прошептал он, опустив руку. – Там север. Правь прямо на эту скалу. Ту, с сосной посредине. Видишь?
Вижу. Мистер Грей снова включил зажигание. Джоунси рассеянно подумал, хватит ли у него бензина.
"– Можно мне остаться? – спросил Пит. То есть дадут ли ему наконец умереть.
Нет.
Они снова пустились в путь. Пит обессиленно привалился к куртке Джоунси.
11
Они обогнули скалу, взобрались на самый высокий холм рядом с ней, и мистер Грей снова остановился, чтобы потребовать от своего живого суррогатного сигнального огня новых указаний. Пит снова просчитал направление, и так они продолжали путь, уходя все дальше и дальше, чуть к западу от севера.