– И откуда мне знать, что накормишь?
– Придется, – сказал мистер Грей с той стороны двери, и Джоунси сообразил, что он тоже говорит правду. Если время от времени не подливать бензин в машину, она остановится. – Но если удовлетворишь мое любопытство, накормлю тебя любимыми блюдами. Если же нет…
В щель поползла вонь переваренной брокколи и брюссельской капусты.
– Так и быть, – согласился Джоунси. – Расскажу все, что смогу, а ты возьмешь в «Дайзерте» оладьи с беконом. Завтрак двадцать четыре часа в сутки, сам знаешь.
– Идет. Открой дверь, и пожмем друг другу руки.
Джоунси удивленно ухмыльнулся: черт возьми, мистер Грей впервые попытался пошутить, и не так уж неуклюже. Поглядев в зеркальце заднего обзора, он увидел точно такую же ухмылку на лице, больше ему не принадлежащем. От этого мороз шел по коже.
– Может, ту часть протокола, где говорится о рукопожатии, стоит опустить, – сказал он.
– Рассказывай.
– Да, но предупреждаю: попробуешь увильнуть – больше ничего от меня не дождешься.
– Буду иметь в виду.
Грузовик стоял на вершине холма, слегка покачиваясь на рессорах. Огни фар прорезали в темноте световые конусы, в которых плясали снежинки, и Джоунси поведал мистеру Грею то, что знал. По его мнению, это место идеально подходило для страшных историй.
8
Годы восемьдесят четвертый и восемьдесят пятый выдались для Дерри, мягко говоря, неудачными. Летом восемьдесят четвертого местные подростки утопили «голубого» в Канале. За десять последующих месяцев несколько ребятишек погибли от руки неизвестного маньяка, иногда рядившегося под клоуна.
– Кто этот Джон Уэйн Гейси? – спросил мистер Грей. – Тот самый, что убивал детей?
– Нет, просто кое-кто со Среднего Запада и с подобным modus operandi, – сказал Джоунси. – Вы совсем не понимаете, что такое «ассоциативные связи», верно? Впрочем, откуда? Бьюсь об заклад, там, откуда вы явились, не так уж много поэтов.
Мистер Грей не ответил. Джоунси сильно сомневался, что он вообще знал значение слова «поэт». И вряд ли интересовался.
– Как бы то ни было, – продолжил Джоунси, – через Дерри пронесся страшный ураган. Он разразился тридцать первого мая восемьдесят пятого года. Погибло больше шестидесяти человек. Водонапорную башню снесло, как подрезанную. Она покатилась по склону холма прямо на дома Канзас-стрит. – Он показал на уходивший в темноту обрыв справа от грузовика. – Почти три четверти миллиона галлонов воды обрушились на деловую часть города, принося ужасные разрушения.