20
Здесь не было ни коровника, ни сарая, ни загона, а вместо предвыборных плакатов в витрине красовался снимок Куэббинского водохранилища. Под ним светился заманчивый призыв: ЛУЧШАЯ ЕДА, ЗАХОДИ СЮДА, но во всем остальном это вполне могло быть магазином Госслина – такие же убогие дощатые стены, такая же грязно-бурая черепица, такая же покосившаяся труба, плюющаяся клубами дыма в дождливое небо, такая же ржавая бензоколонка у крыльца. На табличке, прислоненной к колонке, было написано: БЕНЗИНА НЕТ, ВИНИТЕ ЗЕЛЕНЫХ.
"В этот ноябрьский день магазин был пуст, если не считать владельца, джентльмена по имени Дик Маккаскелл. Как и большинство соотечественников, он все утро не отходил от телевизора. После выпусков новостей (в основном повторяющихся) шли снимки той части Северных Лесов, что была окружена кордонами военных, неба, прорезанного истребителями и вертолетами, танков и ракет. И только потом началась речь президента. Дик прозвал президента «мистер-Ни-то-ни-сё», из-за путаницы и суматохи с его выборами, неужели, черт возьми, никто не мог посчитать голоса как следует?
Правда, он сам не пользовался предоставленным ему правом голоса со времен Рейгана – вот это был президент!
Дик ненавидел президента «Ни-то-ни-сё», считал его склизким, ненадежным мудаком, с лошадиными зубами (жена, правда, у него ничего), и полагал одиннадцатичасовую речь президента обычной трепотней.
Дик выключил телевизор с полчаса назад – с него довольно, Господи спаси – и наконец дождался. Колокольчик у двери звякнул в четверть второго, как раз в ту минуту, когда он изучал журнал с самой дальней полки своего магазина, где табличка гласила: ТОЛЬКО ПОСЛЕ ДВАДЦАТИ ОДНОГО ГОДА. Это специфическое издание называлось «Леди в очках», что было чистой правдой – леди на каждой странице действительно носила очки. Правда, ничего кроме, но это уже детали.