Поговаривает о том, чтобы открыть магазинчик кустарных сувениров. Конечно, она скучает по нему. После смерти Элфи Даддитс был ее жизнью.
– И нашей тоже, – добавил Джоунси.
– Наверное, ты прав.
– Мне так совестно, что мы бросили его на столько лет. Подумать только, он свалился с лейкемией, а мы, мать нашу, даже не знали…
– Знали, – коротко возразил Генри.
Джоунси взглянул на него, подняв брови.
– Эй, Генри! – окликнула Карла. – Какой тебе бургер? Хорошо про…
– Только не сырой! – крикнул он в ответ.
– Есть, сэр, как прикажете, сэр! Будь лапочкой, возьми малыша, а то в этой сосиске уже больше земли, чем мяса.
Генри сбежал по ступенькам, выудил Ноэла из-под стола и отнес на крыльцо.
– Ени! – весело пискнул полуторагодовалый Ноэл.
Генри замер, ощущая, как по спине бежит ледяной холодок. Словно перед ним вдруг встал призрак.
– Ес, Ени! Ес! – визжал Ноэл, для пущего убеждения тыча Генри в нос извалянной в грязи сосиской.
– Спасибо, подожду своего бургера, – отказался он, не сбавляя шага.
– Не оцес мою асику?
– Генри будет есть свою, солнышко. Но, пожалуй, стоит взять эту пакость. Как только остальные будут готовы, получишь новую.
Он выкрутил сосиску из ручонки малыша, плюхнул его на колени Джоунси и снова устроился на ступеньке. К тому времени, как Джоунси выковырял из пупка своего сыночка горчицу и кетчуп, тот почти спал.
– То есть как это «знали»? – подступил Джоунси к другу.
– Оставь, Джоунси! Может, мы бросили его или пытались, но думаешь, Даддитс когда-нибудь покидал нас? Ты веришь этому после всего, что случилось?
Джоунси покачал головой.
– Кое-что забывалось, кое-что мы переросли, но мы навек отравлены той историей с Ричи Гренадо. Она разъедала нас, совсем как Оуэна Андерхилла – тот случай с разбитым блюдом Рейплоу.
Джоунси не нужно было спрашивать, что за случай: в Вайоминге у них было бесконечно много времени, чтобы рассказать друг другу недостающие части истории.
– Знаешь, есть старое стихотворение о человеке, пытавшемся обогнать самого Бога, – задумчиво протянул Генри.
– Так и не смогли вырваться из Ловца снов, верно? – договорил Джоунси. – Никто из нас так и не сумел. А потом пришли они. Байрум. Безмозглые споры в космических кораблях, созданных другой расой. Это все, чем они были? Все, чем были?"
"– Думаю, мы никогда не узнаем.