Хуже всего пришлось шортам: если бы не эластичный пояс и не оставшийся нетронутым клочок ткани, их можно было бы принять за непристойно красное сексуальное белье того типа, который любят носить голубые поклонники «Пентхауса», заранее решившие, что свидание с очередным возлюбленным непременно завершится в постели.
– Загляни в ночной горшок! – сказал Бивер.
– Почему бы просто не постучать в дверь ванной и не спросить, как он себя чувствует?
– Потому что, мать твою, я хочу понять, чего нам следует ожидать, неужели не ясно! – злобно прошипел Бивер и, погладив себя по груди, выплюнул остатки измочаленной зубочистки.
Сердце Джоунси бешено колотилось. По лицу струился пот. Но тем не менее он ступил в комнату. Если большая часть помещений успела проветриться, то здесь все еще стоял невыносимый смрад дерьма, метана и эфира. Джоунси ощутил, как то немногое, что он успел съесть, стало колом в желудке, и судорожно напрягся, чтобы удержаться от рвоты. Он шагнул к горшку, но никак не мог заставить себя заглянуть в него: мерещились всякие ужасы.
– Ну же, – сказал Бивер.
Джоунси зажмурился, нагнул голову, задержал дыхание и открыл глаза. Ничего. Ничего, кроме чистого фаянса, неярко поблескивавшего в свете плафона. Пусто. Он шумно выдохнул сквозь сжатые зубы и вернулся к Биву, стараясь не ступать на кровяные сгустки.
– Ничего, – сообщил он. – Хватит тянуть кота за хвост.
Они прошли мимо бельевого чулана и остановились у отделанной сосновыми панелями двери в туалет.
– Твоя очередь. Я только сейчас перебрался через минное поле.
– Это ты его нашел, – прошептал в ответ Бив, упрямо выдвинув челюсть. – Тебе с ним и возиться.
Только теперь Джоунси расслышал кое-что еще, расслышал, не прислушиваясь. Частично потому, что звук был таким знакомым, отчасти потому, что он просто помешался на Маккарти, человеке, которого едва не подстрелил.
– О дьявол, сучье вымя, – выругался Джоунси, и хотя говорил обычным тоном, оба отчего-то подпрыгнули, как от удара грома. – Мистер Маккарти, – окликнул он, постучав. – Рик! У вас все в порядке?
Не ответит. Не ответит, потому что мертв. Мертв и восседает на троне, совсем как Элвис, подумал он.
Но Маккарти оказался жив.