Нужно…
В этом мире вообще существует гипс? Как здесь лечат переломы?
— Кто? — обернулся доктор и, бросив взгляд на окна своего дома, снова разразился руганью: — Снова темнота, да что же это такое! Я заплатил пять золотых за артефакты — чтобы они через три месяца перестали работать? Я ненавижу свечную вонь! Вот скажи мне, Элис, как можно жить со свечами? Это же невозможно! Они неприятно пахнут, трещат, дают мало света! Как вы, бедняки, с ними умудряетесь справляться?
Я моргнула.
Но в этом мире все было по-другому: свечи были основным способом освещения для тех, у кого не хватало денег на световые артефакты. То есть — для большинства людей.
— Да с кем я разговариваю, — махнул рукой доктор, неверно истолковав мое молчание.
Похоже, об уме Элис он был невысокого мнения.
— Ай! — махнул он рукой и, развернувшись, пошел прочь. Я услышала его бормотание: — Вот же, глупая, как полено. Только детей и сумела нагулять.
А вам какое дело до моих детей, позвольте узнать? Тем более, как я выяснила, для Элис малыши не родные.
— Стойте! — возмутилась я, бросившись вслед и придерживая нелепого кота, чтобы не выпал из корзинки.
Фразу «Я заплачу» я благоразумно решила придержать при себе. Дойдем еще до цены, пускай он первый предложит.
— Кто? — обернувшись, поморщился доктор. — Мира? Это еще кто?
Я замешкалась, должно быть, действительно выглядя недалекой.
— Она живет за деревней.
— Ведьма что ли? Перелом — и что?
— Ей нужна помощь.
— При чем здесь я?
— Вы ведь доктор.
— И что? Где написано, что я должен лечить эту старую клячу за спасибо? Или, может, ты мне заплатишь? — он засмеялся. — Да и осталось ей все равно недолго.
* * *Я дернулась, потому что на какое-то время мне показалось: он вправду что-то знает о здоровье Миры. Она серьезно больна, счет идет на дни или даже на часы, а сделать — ничего нельзя.