На меткость Элинор не жаловалась, а вот плавности движений ей по-прежнему не хватало. Может, отец и прав, что запретил ей работать ночами…
«Повзрослей, Сардинес», — эти слова так и звенели в ушах.
Лучше бы Тэйт влепил ей пощечину, честное слово.
Однако злилась при этом Эль исключительно на себя, потому что сегодня она в точности повторила то, что уже натворила на ужине в честь возвращения отца и Линдена — ворвалась и устроила скандал.
Черт, когда же она уже начнет думать головой? Ведь пыталась же вести себя рассудительно.
Сзади заскрипела галька — намеренно громко, чтобы этот звук не перекрыл шум прибоя и Эль не решила, что к ней подкрадываются. Совсем, видимо, записал ее в идиотки. Какой маг даст к себе подобраться со спины?
И тут же вспомнила: а какой врежется в другого на полном ходу, не пользуясь не то что магическим зрением, но и обычным?
Скрип гальки стал громче, а затем стих — тот, кто пришел, остановился за ее плечом.
— Зачем ушла одна? — буднично спросил Тэйт, словно ничего и не произошло вовсе.
Элинор хмыкнула и запустила пальцы в камни поглубже, по костяшки.
— Взрослеть ушла, — не удержалась от колкости.
— Ясно, — откликнулся тот в ответ и замолчал.
Снова послышался шелест гальки, и Тэйт опустился на землю рядом с ней. Близко, практически плечом к плечу, но в то же время не касаясь.
Эль покосилась в его сторону: он тоже подтянул колени к подбородку, копируя ее позу. В лунном свете был отчетливо виден его профиль: высокий лоб, крупный нос, тонкие губы.
Сам Грег смотрел не на нее — только прямо перед собой в отражение пузатой луны в ровной глади темной воды.
— Когда я работал в госпитале… — вдруг заговорил он, и Элинор, успевшая отвести взгляд, вздрогнула от неожиданности и снова повернулась к нему. Тэйт по-прежнему смотрел исключительно на спокойное в безветрии море.
— Я не знала, — прошептала Эль. Почему-то громкий голос показался ей сейчас неуместным.
Уголок его губ дернулся, а взгляд устремился куда-то ниже — в колени.
— Ну вот. Теперь знаешь. В общем, один парнишка, новичок, пару месяцев работал, стащил несколько бутылок микстур для своей больной матери.