— Это тоже, — отвечает она задумчиво, — ты видел, как она выглядит?
— Как?
— Не ухоженно. Не накрашенная, пуховик дурацкий какой-то. А в ботинках этих она, по-моему, еще в универ ходила.
— Отличная память, — бормочу тихо, останавливаясь на перекрестке.
Я ее рассмотреть как следует не успел, но мне показалось, что нормально она выглядит. Точно так же, как два года назад. Яркие глаза, губы и румяные от холодного воздуха щеки.
Думаю, Карина ее просто увидела на контрасте с самой собой. Она у меня девушка эффектная, знающая цену своей красоте и умеющая ее правильно преподнести.
— И потом, ребенок… Она бы сейчас делала карьеру в какой-нибудь крутой фирме, если бы решилась…
— На что? На аборт? — перебиваю я."
"— Нет, я понимаю, что с первой беременностью аборт делать опасно, но медицина ведь не стоит на месте!
— Не пойму, ты о чем?
Я прекрасно понимаю, что она пытается сказать, но отказываюсь понимать, почему меня это так царапает. С нашей последней с Настей встречи прошло дохрена времени, а мне до сих пор не нравится, когда кто-нибудь говорит за ее спиной гадости.
То, что хочет сказать Карина — это гадость.
— Я бы на ее месте сделала прерывание, Кир, потому что этим ребенком Настя поставила крест на себе как на женщине.
— Ты не на ее месте! Это ее выбор, и не тебе ее судить, — отрезаю я.
— Кому она теперь нужна с прицепом…
— Закрыли тему, Карин!
— Вечно ты с ней носишься, — буркает под нос и, не дождавшись ответа, утыкается в телефон.
Оправдываться не собираюсь, но Карина, зная мой характер, этого и не ждет.
— Ты не сказал, в какой ресторан мы едем. Мне понравится?
— Медея. Итальянский.
— Ооо! Кирилл, я сто лет не была в итальянском ресторане!
Именно поэтому я выбрал его. Место популярное, престижное. Столик тут, как оказалось, заказывают за две недели. Пришлось назвать свою фамилию.
— Кир, любимый! — мурлычет Карина на ухо, пока нас ведут к нашему столу, — я вспомнила, мама рассказывала про этот ресторан.
— Надеюсь, и кормят здесь достойно.
— Мама говорит, здесь карпаччо из лосося — пальчики оближешь.
Мне нравится непосредственность, с которой Карина воспринимает окружающий мир. То, что привлекло меня в ней с самого начала. Москва немного отшлифовала ее, но внутри она осталась все той же девчонкой, искренне радующейся простым мелочам.