Вот только одна из скульптур выглядела как-то странно. Я смотрела на нее, и чувствовала некую неправильность. За плоским безжизненным лицом пастушки скрывалось другое, то, что я хотела, но никак не могла рассмотреть.
— Что же с тобой не так? — пробормотала вслух, разглядывая грубые черты, и достала из кармана резак.
Если старик Бернстоф приезжал к сестре незадолго до смерти, он вполне мог спрятать в доме артенид оборотней. Я пока не знала, почему он это сделал, но была уверена, что фигурка девушки-волчицы здесь, в особняке.
Я присмотрелась к фигурке внимательнее. Небольшая, непропорциональная, некрасивая. Не похожая на остальных пастушек. В тех хоть и не было жизни, но они казались гармоничными, а эта выделялась среди них, как кочерга среди фарфоровых статуэток. Я долго крутила ее в руках, а потом сняла с резака чехол, коснулась дерева острым кончиком и удивленно выдохнула — прямо на моих глазах с фигурки сошел верхний слой. А под ним оказалась красивая и дерзкая девушка-волчица.
— Все-таки я тебя нашла.
Я провела рукой по искусно вырезанному хвосту, и в тот же миг из тайника донесся тоскливый вой.
— А вот и ты, дружок, — подходя к дверце и касаясь ее фигуркой, сказала вслух.
В замочной скважине что-то тихо щелкнуло. Я попробовала поддеть дверцу резаком, но та не поддалась.
— Что же с тобой делать?
Я задумчиво посмотрела на тусклый квадрат тайника, вернулась к секретеру, достала из него найденный во флигеле ключ, и попробовала вставить его в замочную скважину.
Я подхватила свечу, пробралась под низкие своды и медленно пошла на тоскливые звуки.