Я — Изабелла Хольм. И моя жизнь только начинается. В новом мире, с потрясающим мужчиной и с будущим, которое мы построим вместе.
Эпилог
Четыре месяца спустя
— Белла, любимая.
Муж посмотрел мне в глаза, и я почувствовала, как быстро забилось сердце. Оно торопилось, подгоняемое тем, что сверкало во взгляде моего волка, неслось вскачь, отзываясь на горячие желтые искры, и тело тут же откликнулось, обдав обжигающей волной.
— Ничего не бойся, — прошептал Лукас, и его губы накрыли мои, заставляя забыть обо всем. — Люблю тебя, моя катани.
Лес вокруг замер, подглядывая за нашим поцелуем, древние ели тихо поскрипывали и шептались, как старые сплетницы на лавочке, а луна пряталась за лохматыми макушками, играя в прятки с наползающими с севера тучами.
— Идем, — с трудом оторвавшись от меня, хрипло произнес Хольм, и, взяв за руку, повел за собой.
Тропа мягко стелилась под ноги, артефакт раскачивался на груди в такт шагам, а мы с мужем уходили все дальше в чащу, туда, где не будет любопытных глаз и чужих ушей.
— Настройся на меня. Почувствуй, — шепнул Лукас, сильнее сжимая мою ладонь.
Он неслышно шагал по слежавшейся хвое, а я глядела на мужа и тянулась к скрывающемуся в нем зверю. Я чувствовала его обожание, его нетерпение, его заботу, и в какой-то момент вдруг увидела все его глазами и поняла, что вокруг нас сотни звуков и шорохов, а запахи стали отчетливее и ярче, как и стоящие вокруг поляны деревья.
Я чувствовала аромат чуть подсохшей листвы, откуда-то издалека долетал запах зайца, узкая тропа оказалась испещрена волчьими следами. Хвоя на еловых ветках выглядела объемной и непривычно резкой, а листья кленов пламенели в темноте, как осенний костер.
Да, месяц назад в Артакию, страну оборотней, пришла осень. Теплая, солнечная, пахнущая полынью и сухой листвой. Лукас говорил, что на его памяти такой еще не было. И добавлял, что это я принесла с собой благословение для оборотней. Не знаю, так ли это, но Красный клан действительно процветает.
Впрочем, перемены коснулись не только оборотней. Две недели назад метаморф Гарви, захвативший тело Маркуса, был осужден за убийство моих родных, и казнен на главной площади дартской столицы. Доказать его вину оказалось нелегко, но Каллеман справился.