Знал, но молчал. А лживые глазки так и шныряли по допросной, перепрыгивали с предмета на предмет, лишь бы с ним взглядом не встречаться. Понимал, паскуда, что не просто так он тут сидит, не для мебели.
Он повернул на пальце переговорное кольцо и задумался. Может, вызвать Рэна? Нет. Рано еще. Пока этот ублюдок молчит, Давенпорт будет только мешать. Слишком правильный. Да и Герберт чересчур флегматичен, чтобы вытрясти из этого куска дерьма душу. Рес! Если допрос и дальше пойдет в таком темпе, то они тут до ночи проторчат.
— Это произвол! — будто услышав его мысли, прогундосил Вернсдоф. — У вас нет никаких улик, вы не имеете права меня удерживать.
— Нет улик, говоришь?
Он усмехнулся, а Верн съежился и прикрылся рукой.
— Я буду жаловаться, — неуверенно проскулил паскудный волк, поглядывая на него из-под локтя, как побитая шавка.
Боится. Правильно боится. Знает, что он с ним и по-другому поговорить может.
— Жаловаться, значит, — он задумчиво кивнул и обратился к Герберту. — Не оставишь нас наедине?
Спокойно так обратился. Вежливо.
— Лорд Хольм, я не имею права, — голос полицейского заметно дрогнул. — Начальник будет недоволен, если узнает, что на допросе присутствовали посторонние, я и так нарушил правила, позволив вам находиться в допросной.
— Не дрейфь. С твоим начальником я сам разберусь.
Он усмехнулся шире и посмотрел на Вернсдофа.
— Только побеседую чуток с нашим гостем, и разберусь.
— Я скажу! — торопливо просипел Верн, потирая шрам на заросшей щеке. — Я все скажу! Сам. Только запишите, тер полицейский, что я добровольно признался!
— Ну, вот и славно, — ласково сказал он, но Герберт и задержанный испуганно переглянулись. — Что ж, я слушаю. У кого, говоришь, Бавес украл артенид?
***
Второй раз возвращение к жизни далось гораздо легче. Я уже проще отнеслась к окружающей действительности, и даже попыталась подвести «научную базу» под происходящее.