— Да, меня никто не понимает, — поддакивает она и взмахнув рукой в деланном отчаянии покидает кабинет.
Мы честно отсчитываем десять секунд и взрываемся смехом."
"— Вот это самомнение! — не сдержанно восклицаю я, а Ветров только кивает, хохоча.
Успокоившись и наконец придя в себя, Макар таки идет обедать, а я визитером скачу к Горгоне.
Она меня явно ждала в нетерпении. Потому что за все время, что я тут работаю, никогда еще Мальцева не сметала бумаги в сторону, положив перед собой руки и попросив Катю не беспокоить.
— Есть новости, Туманова? — нога за ногу, глаза цепкие, внимательные. Сейчас Вероника отслеживает каждый мой шаг. Но мне не о чем ей врать.
И она, конечно же, интересуется не моим женским счастьем, а непосредственно тем, за чем приставила меня к Макару: результатами проверки.
— Ветров не говорит ни слова о том, что связано с документами. Я спрашивала, он сказал, не моего ума дело, — я не тяну.
— А вчера вы куда уехали? — опа… И кто это у нас такой в компании глазастый?
— Мой отец сломал ногу, — говорю, как есть, — пришлось уйти раньше. Горгона в лице не меняется, мои слова ее никак не трогают, не успокаивают и не оправдывают меня в ее глазах. А в том, что существует обвинение я почти уверена.
— Передавай слова поддержки семье, — автоматически проговаривает она, — но разве у вас с Ветровым общий папа? Мне сказали, ты ехала с ним.
Вот что ее интересует. Сейчас очень помогает контроль эмоций. Потому что это не ее змеиное дело!
— Понятия не имею, куда ехал Макар Вадимович, — отвечаю предельно корректно, — однако Вы прекрасно осведомлены, завёз меня именно он. В том состоянии, каком я находилась сесть за руль было бы последней глупостью, а он как раз вернулся с обеда и предложил подвезти.
— Пожалел, наверное, — говорит чуть тише и внимательно на меня смотрит.
— Наверное, — киваю, скромно улыбнувшись, — но мне очень это помогло. Могу идти? А то кони не напоены, не порядок, Вероника Матвеевна.
— Угу, — задумчиво стучит ноготком указательного пальца по рабочей поверхности стола, — иди Туманова. Иди.