Над ними высились железные трубы, из которых тоненькой струйкой текла вода. На каждом сооружении висела табличка с номером.
– Вот ваш, видите цифру «семь», – Эстер ткнула пальцем в сторону одного из тазиков.
– Нам пить отсюда?! – взвизгнула маменька. – Это же антисанитарно! Она хоть кипяченая?
– Кто? – удивилась Эстер.
– Ну не я же, – обозлилась Николетта, – вода, естественно.
Кока захихикала:
– Нико, ты восхитительна! Подумай хорошенько, каким образом можно прокипятить минералку?
– Понятия не имею! – воскликнула маменька.
В глазах Эстер мелькнул веселый огонек, но, в отличие от Коки, она не стала подсмеиваться над Николеттой.
– Нет, – сказала Эстер, – вода бьет прямо из земли.
– Ужасно! Это негигиенично, ни за что не стану пить такую!
Эстер спокойно подставила кружку под струю, затем, сделав пару глотков, сказала:
– Оно, может, и правильно. Я-то вбила себе в голову, что мне минералка полезна, желудок болеть перестанет, но местные медики говорят: «Все хорошо в меру».
Кока кивнула.
– А чуть повыше, на горе, еще ряд симпатичных домиков. Это, по-вашему, что?
– Не знаю, – честно призналась Кока.
– Может, другие гостиницы, подешевле, – предположил я.
– Нет, – улыбнулась Эстер, – это хирургические клиники. Думаете, с какой стати их тут построили? Поверьте, недостатка в клиентах больницы не испытывают. Перепили водички – пожалуйте под скальпель. Это лишь кажется, что минералка безобидна.
Кока захихикала и мигом подставила под струю кружку.
– Ну, мне-то опасаться нечего, критический возраст еще не наступил. А ты, Нико, и впрямь побереги себя, мало ли что, в твои-то годы!
Маменька сжала губы в нитку, я-то знал, что в ее душе идет страшная борьба.