– Вава, – зачастила Николетта, – надеюсь, ты хорошо понял? Простой цитрамон. Запомнил? Ци-тра-мон!
– Да, – покорно ответил я и отсоединился.
Но не тут-то было, аппарат вновь затрезвонил.
– Слушаю, – безнадежно сказал я, – весь внимание.
– Ци-тра-мон! – принялась барабанить по ушным перепонкам Николетта. – Ци-тра-мон! Запиши на бумажке! Не анальгин, не гутталакс, не имодиум, не еще что-нибудь! Понял? Ци-тра-мон!
– Так точно, – ответил я, сунул мобильник в карман и через секунду выудил его оттуда снова.
– Не гутталакс, не имодиум, ясно? Не гутталакс, не имодиум, – бубнила Николетта, – а совсем другое!
Я толкнул дверь в аптеку и очутился перед прилавком.
– Забыли что-то купить? – улыбнулась фармацевт.
– Да, – ответил я, – пожалуйста, гутталакс и имодиум.
– Это все?
Я напрягся. Безумная Николетта перепутала все в моем мозгу. Вроде она хотела еще какой препарат…
И тут сотовый начал подавать признаки жизни. Я нажал на зеленую кнопочку и быстро сказал:
– Имодиум и гутталакс купил.
В ответ раздался смех Норы.
– Однако у вас там все сильно запущено, если понадобились одновременно капли от поноса и таблетки от запора. Кока и Николетта долечились уже до крайней стадии?
– Простите, я думал, звонит Николетта.
– Нет, это я, – хмыкнула Нора, – понимаю, что ты жаждал пообщаться с матушкой, но, увы, придется иметь дело со мной. Ты можешь внимательно слушать, или дамочки мельтешат перед глазами?
– Нет, я один в аптеке.
– Так выйди на свежий воздух и запоминай, – велела Нора.
Я взял протянутый провизоршей пакетик, выбрался на улицу, сел на скамеечку около фонтана и сказал:
– Слушаю.
– Значит, так. Стриженов Михаил Юрьевич, актер, имеет высшее образование, прописан в Москве, в однокомнатной квартире. В театре не востребован, в кино не снимается. Жил тем, что ходил по квартирам поздравлять детей с днем рождения.
– Не понял, – удивился я, – как он узнавал, что у кого-то праздник?
– Ваня, – с укоризной сказала Нора, – похоже, длительное общение с Кокой и Николеттой сильно затуманило твой мозг.