В ГИТИСе Миша просто расцвел. Его безостановочно хвалили педагоги, он играл во всех курсовых постановках, а после получения диплома попал на работу в новый, но уже популярный театр «У дороги» и получил там несколько ролей. Одна беда – денег у парня так и не появилось. В театре платили мало. Зрительный зал, правда, всегда набитый под завязку, не мог вместить много народу, а в кино, в сериалы на телевидение, где актеры и получают основное «бабло», Мишу пока не звали.
Анна Сергеевна, рассказывая Лиде об успехах брата, приговаривала:
– Ну ничего, ничего, я, пока жива, помогу Мишеньке, жалко, папа умер, не увидел его успехов.
Из всего вышесказанного Лида, благополучно в свое время окончившая институт и никогда не доставлявшая матери никаких проблем, сделала два вывода. Для того чтобы тебя трепетно и нежно любили родители, надо сначала выпить у них три литра крови, заставить пролить озера слез, а потом начать вести себя как все, лишь изредка совершая какую-нибудь гадость, дабы предки не расслаблялись и помнили, какой хороший у них ребенок.
Потом Анна Сергеевна скончалась, и Лиде никто не сообщал подробности о жизни брата. Но некоторое время назад Миша вдруг появился в Ковальске. Лида с ужасом наблюдала за разворачивающимися событиями. Похоже, брат совершенно не изменился ни внешне, ни внутренне. Он моментально обзавелся любовницей, глупой девочкой по имени Света.
– Может, он ее полюбил? – подлил я масла в огонь.
Лида скривилась:
– Ну, в это верится с трудом! На мой взгляд, Миша просто не способен на сильное чувство. Внешне он вам изобразит что угодно, заплачет совершенно искренне, но душа у него из железа, а вместо сердца калькулятор. Он всего-навсего издевался над этой несчастной. Ковальск с энтузиазмом сплетничал на их счет: ушел, пришел, ушел, пришел. А еще он опять у всех набрал в долг. Да, видно, горбатого могила исправит.