Никто из них не отважился прийти на помощь, а ведь, если бы подошла еще пара и зажала нас с другого борта, могли бы сами захватить приз. Страх поборол жадность, что случается редко.
Усиленные экипажи на обоих призовых парусниках были потому, что на них кроме груза меди везли и золото в слитках с выемками и пупырышками, причем у всех разными. Складывалось впечатление, что для каждого делали свою форму, причем небрежно, хотя вес, как мы проверили на весах, был одинаковый — одна мина (чуть больше полкило). На первом паруснике восемнадцать золотых слитков лежали в резном сундуке из ливанского кедра.
— Идем домой! — приказал я своему экипажу, который с жадностью поглядывал на уходящие от нас угаритские суда.
Интересно, как бы они доставляли их в Тир? На два приза людей в обрез. Я даже в помощь им дал по три матроса из экипажей галер, пообещав отпустить на волю, если будут служить исправно.
Глава 35"
"Тир привыкает к захваченным у угаритцев судам. Нет уже толп зевак, нет и поздравлений от каждого встречного-поперечного. Я бы даже сказал, что к нам стали относиться хуже. Зависть загрызла тирцев. Какие-то понаехавшие вдруг стали несказанно богаты за несколько месяцев, а тут пашешь-пашешь каждый день из года в год, обдуриваешь по мелочи, а достатка всё нет и нет! Поэтому и не упрямились, быстро согласившись на мировую, когда в Тир прибыла на сидонском судне делегация из Угарита.
Сидонцев, а вместе с ними и угаритцев, встретили торжественно, поселили во дворце местного правителя Хирама Третьего.