— А кто именно больше всех настаивал? — спросил я.
— Овадья Рыжий, — пробурчал набитым ртом командир стражников.
Как мне рассказал тесть, который был в курсе тайн тирского двора, в Совете было два Овадьи. Один, по прозвищу Толстяк, был крупным землевладельцем и поставщиком волов. Второй, Рыжий, был богатым купцом. Он купил по дешевке одно из трофейных судов и часть меди у моих матросов. Казалось бы, должен ратовать за нас, ан нет.
— Чем я ему так не понравился?! — удивился я.
— Кто его знает?! — произнес командир стражников, шумно отхлебнул вина и развил свою мысль: — Овадья Рыжий со всеми враждует.
— А почему Хирам боится его? — поинтересовался я.
— Отец Хирама поссорился с Овадьей и вдруг умер, хотя был моложе меня. Ходят слухи, что его отравили, — громко плямкая, рассказал командир стражников, после чего без опаски допил вино из бронзового бокала и облизал жирные пальцы.
Ты смотри, у них тут, оказывается, всё, как у взрослых! Мне пришлось сделать усилие над собой, чтобы допить вино из своего бокала.
— Передашь Хираму и Совету, что через три дня меня здесь не будет. Есть много городов, которые с удовольствием примут меня, чтобы я сделал их богаче, — сказал я."
"На самом деле я не знал, примут ли меня в Губле. Вполне возможно, что придется искать пристанище за пределами Финикии. Эйрас говорил, что на восточном и западном берегах Эгейского моря было несколько городов сравнимых по размеру, но не по богатству, с Тиром.
— Это точно, богатому и удачливому везде рады, — согласился командир стражников.
— Теперь уже в другом городе буду набирать, — произнес я.
Когда стражники ушли, я послал Нецера к тестю и Эйрасу. Первый уже знал о решении Совета, поэтому встретил посыльного по пути к моему дому. Эйрас пришел минут через десять после него. К тому времени мы с тестем составили план действия.