Поскольку под столом помещались ноги только одного человека, посетителю приходилось сидеть боком, вытянув свои к входной двери. Вентилятор, жалобно поскрипывая, с трудом гонял по коморке тучи густого сигаретного дыма. Выдавал дым в таких количествах хозяин и единственный сотрудник — расплывшийся мужик с нетипичными для греков угрюмым лицом и немногословностью, бывший капитан, мой тезка.
— Фамилию мою ты не выговоришь, а если все-таки выговоришь, то не запомнишь, — сообщил он, основательно затянувшись «бычком» и протяжно выпустив такую мощную струю дыма, что лопасти вентилятора должны были застрять в ней.
Благодаря этому дыму, происходящее казалось кумарным сном, поэтому я не принял всерьез следующие слова бывшего капитана:
— Сейчас позвоню своему другу-судовладельцу. У него небольшой контейнеровоз в хорошем состоянии. Иероним подъедет и поговорит с тобой. Он никогда не берет капитанов, которых не знает.
Тезка прикурил от «бычка» целую сигарету, после чего медленно и основательно, будто во рту тещи, раздавил его в «пепельнице» — обычной пластиковой тарелке, одолженной, видимо, в каком-нибудь ресторанчике по соседству и заполненной окурками всего лишь наполовину, но и время было дообеденное.
— Сейчас приедет, — сообщил он, положив трубку и прикурив от очередного «бычка» очередную сигарету.
Зная аллергию греков на пунктуальность, я приготовился дышать сигаретным дымом еще с час или больше, но буквально минут через пять — мы с хозяином крюингового агентства успели только обменяться парой ехидных замечаний в адрес турецких моряков — входная дверь, резко открывшись, долбанула меня по ногам.