Несмотря на то, что рядом была ее мать и рожала не в первый раз, Хана вдруг решила, что умрет во время родов. Все мои попытки объяснить, что такими мыслями она точно накличет беду, не увенчались успехом. В результате быстро и легко родила девочку, получившую привычное для русского уха имя Милка, что в переводе с финикийского обозначало «Правительница (Царица)». Но и предчувствие беды было у жены не совсем напрасным, только подкралась она с неожиданной стороны.
Почти в конце дня, когда моя семья готовилась ужинать, в гости пожаловал начальник дворцового караула — обладатель безмятежного, преднирванного лица.
— Приведи его, — приказал я слуге.
Увидев, кто пожаловал, понял, что правильно сделал.
— Какую новость ты спешишь мне сообщить? — задал я вопрос, догадавшись, что со мной хотят поделиться инсайдерской информацией из дворца.
Начальник караула льстиво улыбнулся и произнес сладким голосом:
— Правильно говорят, что ты знаешь мысли людей!
Да что там знать?! У большинства людей мыслей не больше трех, и те написаны на лицах крупным шрифтом.
— Сколько ты хочешь за свою информацию? — спросил я, чтобы избавить его от маневров.
Не тут-то было! Финикиец никогда не назовет цену сразу, даже если торгуется с земляком, который знает все приемы не хуже.
— Это очень важная для тебя новость! Очень важная! — произнес он таким тоном, будто заранее знает, что я не поверю.
— Сколько? — требовательно повторил я.
— Доспех, какой делает твой кузнец, — выпалил Звулун и вытер пот со лба, будто произнесенная фраза была по весу не легче того, что он хочет получить.
"Леарх уже выковал доспехи всем моим матросам, навербованным на Крите. Ему помогали сыновья и пять рабов, одолженных мной. Работа, в общем-то, не мудреная. Изготовить несколько пластин толщиной миллиметра два, пробить в них дырочки и соединить заклепками между собой и с кожей, закрывающей сверху, чтобы металл не нагревался на солнце.