В нижнем ряду подвешена большая золотая муха. Она точно из золота, потому что вручена лично фараоном за военные подвиги. Это типа местной медали «За боевые заслуги». Есть еще золотой лев — типа «За отвагу». Вместо орденов вручают золотое ожерелье с названием «Золото похвалы», или золотые браслеты, или золотое оружие. К любой награде, по усмотрению фараона, довеском могут идти рабы и земля. Синухету непривычно смотреть снизу вверх, поэтому, общаясь со мной, постоянно вертит головой, разминая уставшую шею.
— Так говоришь, ты колесничий, — произносит он медленно и таким тоном, будто не сомневается, что я вру.
За время ожидания судна и плавания до Мен-Нефера я сильно пополнил словарный запас и напрактиковался в разговорной речи. Понимаю еще не все слова, среди которых много семитских, особенно связанных с лошадьми, но смысл фразы угадываю быстро. Как научил меня опыт овладения многими языками, для общения хватает пары сотен слов и непрошибаемой уверенности, что ты говоришь правильно.
— Я сказал, что очень хороший колесничий, — поправляю его.
— И с лошадьми умеешь управляться, не боишься их? — язвительно спрашивает Синухет.
— Умею даже ездить на них верхом, — отвечаю я.
— Это умеет каждый дикарь, — пренебрежительно произносит он.
— Зато не каждый культурный египтянин, — вставляю я ответную шпильку.
Я заметил, что египтяне побаиваются лошадей и потому не любят их, даже не используют, как вьючных животных. Этим они напомнили мне китайцев.
— Тут ты прав, — вдруг соглашается со мной начальник учебного центра и предлагает: — Давай посмотрим, что ты умеешь.
Учебный центр — это я так назвал учреждение, которое занимается обучением будущих колесничих и в которое меня привел капитан судна, на котором я приплыл сюда, старший брат Синухета. Наверное, рассказал, как метко я бил уток в Дельте, обеспечивая пропитанием весь экипаж, потому что начальник центра с неподдельным интересом смотрел и на мой лук, и на то, как я с ним управляюсь.