Прислал старшего сына Шумадду в сопровождении Варака и небольшой охраны. Наследник был крепко сложен и высок по нынешним временам, почти одного роста со мной. Рубаха из пурпурной ткани подпоясана ремнем из соединенных кольцами овальных золотых бляшек, на котором висел в золотых ножнах кинжал с рукояткой из слоновой кости в виде передней половины рыбы. Юноше было пятнадцать лет и хотелось подвигов и славы. Его карие глаза прямо таки горели, глядя на моих воинов.
— Можно мне присоединиться к твоему войску? — первым делом спросил Шумадда.
— Конечно, — ответил я, — но делать это тебе нельзя.
— Почему? — поинтересовался он.
— Потому что ты не простой горожанин. Все, в том числе и египтяне, ваши главные торговые партнеры, сочтут, что Губл присоединился к народам моря, и зачислят в свои враги. После чего город будет обречен, — объяснил я.
— Отец тоже так говорит, — огорченно поделился юноша.
— Иногда родители говорят дельные вещи, — поделился я жизненным опытом.
— А на хаттов вы не собираетесь нападать? — задал он вопрос.
— Пока нет, — ответил я.
Мы прошли мимо нескольких небольших поселений на северо-восточном берегу Средиземного моря, которые являются вассалами хеттов. Захватить их было не трудно, но добыча там мизерная, из-за которой не стоило напрягать отношения с сильным соседом. Я отправлял вперед посла, который сообщал жителям этих населенных пунктов, сколько продовольствия они могут приготовить на берегу моря к нашему приходу.
— Если будете воевать с ними, я присоединюсь к вам! — торжественно пообещал Шумадда.
Я не принял его обещание всерьез. Были дела важнее — проследить, чтобы дань была погружена на суда моего флота. Самое ценное и компактное — золото, серебро и красители — оказались в трюме флагманского корабля, а остальное — на судах ахейцев и дорийцев. Скот, зерно, бобы, вино и пиво поделены поровну между отрядами. Вот теперь можно было отправляться на захват Сидона.
Глава 58
Не знаю, может, я один такой неромантичный, но всякие исторические развалины мне нравятся только издалека или на фотографиях. Вблизи никаких чувств, кроме разочарования, не вызывают. Не сказал бы, что у меня слабая фантазия, однако, бродя среди развалин, мне редко представлялось, что здесь творилось сколько-то там веков назад. Наверное, я предчувствовал, что во многих постройках побываю тогда, когда они были целы и невредимы.