И тут стала понятна причина, почему они бросились на прорыв — из-за поворота появился отряд под командованием Эйраса. Завидев людей и трупы на дороге, они начали перестраиваться, готовясь к бою.
— Эйрас! — позвал я и помахал рукой.
Меня трудно с кем-нибудь перепутать. Я все еще выше большинства нынешних обитателей планеты Земля. И доспехи у меня приметные.
Пока отряд Эйраса шел к нам, я спросил юношу в кожаной тунике на древнегреческом:
— Из Арцавы?
— Нет, — ответил он.
— Лувиец? — предположил я.
— Нет, — повторил он.
Я слышал, что народ с таким самоназванием живет на северном берегу Эгейского и Мраморного морей. Любой военный поход собирает отребье со всех соседних регионов, ближних и дальних. В моем войске, штурмовавшем Сидон, тоже были киконы. Язык их не похож ни на древнегреческий, ни на хеттский или лувийский. У юноши был вытатуирован на груди летящий орел, что говорило о его знатном происхождении, точнее, о принадлежности к военной аристократии, потому что социальное расслоение только началось у этого народа.
— Ты — правитель Милаванды? — задал юноша вопрос на древнегреческом, с трудом подбирая слова и с сильным акцентом.
— Да, — подтвердил я.
— Если отпустишь меня и моих людей, скажу тебе тайну, — предложил он.
— Меня твои тайны не интересуют, — отмахнулся я, решив, что имею дело с местечковым предсказателем.
— Не моя тайна, твоя тайна, — настаивал он. — Про твой город в осаде.
— Если она будет важной для меня, отпущу, — согласился я.
— Важная, — заверил он и сообщил: — Нам должны были открыть ворота ночью.
— Кто? — спросил я.
— Не знаю, — ответил юноша. — Уххацити перед походом сказал, что будет легко, что он договорился, нам откроют ночью ворота.
Значит, кто-то из милавандцев собирался предать своих и поиметь на этом сохранение своей жизни и состояния и, возможно, получить еще и награду. Такую помощь мог оказать только очень влиятельный человек, которого я мог не устраивать, как правитель.
— Ты и твои люди свободны, — объявил я.
Юноша кивнул, подтверждая, что вознаграждение принял, после чего задал вопрос:
— Пойдешь в поход на Апашу?
— Обязательно, — подтвердил я.
Если оставить нападение безнаказанным, сразу найдутся другие желающие ограбить Милаванду.
— Я пойду с тобой, — известил юноша. — Похороню этих, — показал он на убитых, — и пойду с тобой.
То, что между нами была кровь, его не смущало.