Юноша уже знал о судах, которые отвезли зерно хеттам, и зачем это было сделано. Я выматерил себя за то, что отнесся к его словам легкомысленно. И больше никто даже не заикнулся о грозящей нам опасности. Наверное, надеялись, что хетты отомстят нам за разграбление финикийских городов.
Я решил дать шанс жителям Апаша, перечислил, чего и сколько они должны отдать сейчас в наказание за нападение на Милаванду. После того, как расплатятся со мной, богатых людей в городе не останется, а зажиточных можно будет пересчитать по пальцам.
— Само собой, начнем с выдачи Уххацити и тех, кто клялся от его имени. Можете сами повесить их на воротах, чтобы я видел, и сделать это до вечера. Тогда я приостановлю осадные работы и подожду, когда соберете плату, — закончил я.
— Мы не успеем до вечера. Надо собраться, выработать план.
— Меня ваши проблемы не интересуют, — отрезал я. — Если до вечера не увижу мертвого Уххацити, прекращу переговоры и продолжу осаду.
— Хотя бы до утра! — взмолился он.
— Нет, — коротко бросил я и жестом показал, чтобы убирался к черту из шатра.
Если Тушратт не подведет, утром я и так буду иметь возможность рассчитаться с Уххацити и взять всё, что есть в городе. Да и шляющиеся ночью заговорщики могли помешать другим заговорщикам.
Глава 66
Ночью с берега дул теплый бриз, приносил запах степи, который я помнил с детских лет. Стоит закрыть глаза, принюхаться — и я опять в Донбассе, на полях за городом. Лежу летом на берегу ставка Греково, на сухой траве, отогреваюсь, потому что купался так долго, что губы посинели и начали трястись. Повзрослев, понял, почему родители покупают нам синие плавки: как только дитятко стало одного цвета с плавками, так пора выгонять его из воды.
Вода в речушке теплая. Перехожу ее босиком. Дно илистое, мягкое. Наверное, и возле этого города море заилится и отступит на несколько километров, потому что берег не похож на тот, что будет через сколько-то там веков. Обуваюсь быстро. На правую ногу намотал портянку кривовато.