Рядом с башней поднимался дымок от догорающего костра, который зажгли, когда мы были километрах в пяти от этого места. Я тогда усилил дозоры и приказал всем приготовиться к бою. Узкую дорогу, по которой мы двигались, с обеих сторон поджимали склоны, поросшие деревьями и густыми и колючими кустами. Лучшее место для засады трудно найти.
Ворота в поселение были нараспашку. Сколоченные из толстых дубовых досок, они были усилены узкими полосами железа, покрытыми сосновой смолой, к которой прилипли мухи, жучки, травинки… От ворот шла улица к площади, на которой высилась сторожевая башня.
Храма внутри поселения не было. Он располагался на северо-западной части вершины холма, куда вела довольно таки утоптанная, широкая тропа. Точнее, это было место жертвоприношений — почти круглая площадка с примитивным каменным истуканом в дальней от поселения части ее. Судя по молотам в обеих руках, главный местный бог в свободное от исполнения просьб трудящихся время подрабатывал кузнецом. У ног его был камень с углублением с тремя стоками в разные стороны.
— Место намоленное, подойдет и для постройки храма богу грозы Тешибу, — сказал я сопровождавшему отряд в походе жрецу Хантапи, заместителю Цуббаллани, который был слишком стар для таких странствий.