Попадание в рабство считается наказанием богов, а вот зависимость от женщины — личным выбором. Как по мне, всё с точностью до наоборот.
К моему возвращению в шатер Джет успел привести себя в порядок, если считать таковым полное отсутствие макияжа на его лице, и осушить два кубка вина. Когда я заходил, Нецер наполнял кубок в третий раз. Лицо командира корпуса «Птах» излучало столько оптимизма, что, казалось, даже «фонарь» под правым глазом служил для подсветки этого состояния.
— Не поверишь, но я в первую нашу встречу почувствовал, что ты принесешь мне неприятности, — первым делом сообщил Джет.
— Не поверишь, но я верю тебе! — пошутил я, принимая от раба кубок с вином, разбавленным водой.
Начинать утро с пьянки — не самое умное решение, однако день складывался настолько удачно, что грех было не отметить это. Да и пребывание на солнце, пусть и не набравшем полуденной ярости, способствовало появлению жажды.
— Твоя военная карьера закончена? — полюбопытствовал я.
— Скорее всего, — согласился он. — Таусерт уж точно отправит меня на отдых.
— У нее очень шаткое положение? — спросил я.
— Да, — подтвердил Джет. — Ее сын слишком молод и слаб здоровьем, получил трон только благодаря ее отцу Пшеренамону, который сейчас верховный жрец Амона. Править должен был Сети-Мернептах, старший сын Сети, но вдруг умер во время траура по отцу, хотя был моего возраста.
— Я заметил, что нубийцы бунтуют как-то слишком уж своевременно, — произнес я."
"— Не один ты заметил это, — сказал Джет. — Таусерт придется очень постараться, чтобы удержаться у власти после нашего поражения. Отправляя нас в поход, она сама сказала, что желает узнать волю богов.
А я даже не догадывался, что исполняю волю египетских богов!
— Как быстро она сможет собрать пару корпусов и направить сюда? — спросил я.
— Она один корпус «Птах» еле сумела отправить, и только для того, чтобы узнать волю богов. На востоке опять зашевелились народы пустыни. Защита от них важнее, чем месть тебе за разбитый корпус, — рассказал он.