Я сажусь на куб из песчаника, заменяющий табурет, беру у слуги бронзовую чашу с белым вином, разбавленным водой. Стараюсь пить медленно, но сушняк побеждает — добиваю залпом. И буквально сразу все выпитое проступает на моей коже ядреными каплями пота. Размазав их на лбу и лице тыльной стороной ладони левой руки, возвращаю бронзовую чашу рабу и жестом показываю, чтобы не наливал. Чем больше пьешь в такую жару, тем сильнее хочется.
— Слишком долго мы осаждаем этот город, — начинает издалека командир колесничих корпуса Птах.
Я знаю, к чему он клонит, но торопиться с предложениями не спешу. Ничто не ценится так дешево, как суетливость подчиненных. Дай начальнику выговориться. Чем больше слов он произнесет, тем важнее себя почувствует и выше оценит тебя.
— Люди устали, заканчиваются продукты, скоро река совсем пересохнет, и останемся без воды, — продолжает Джет.
— Да, ситуация не из лучших, — смирённо соглашаюсь я.
— Пора бы нам захватить город, — заканчивает он и смотрит на меня, ожидая проявления инициативы.
"— Пора, — соглашаюсь я и самым невинным тоном задаю вопрос: — А почему наш великий правитель не дает команду идти на штурм?
Египтяне очень любят шутить. Юмор у них по большей части примитивный, на уровне «поскользнулся-упал», но в троллинге большие мастера. Дикаря-новобранца могут, не сговариваясь, троллить всем подразделение. При этом те же действия со стороны чужеземца не воспринимают, считая, видимо, что на такое способен только египтянин.
Джет воспринимает мои слова всерьез и дает развернутый ответ:
— Ты же понимаешь, что у города крепкие стены и много защитников.
— Так придумайте, — даю я дельный совет.
Джет собирается еще что-то подробно объяснить мне, но наконец-то понимает, что я дуркую, и произносит:
— Пока не получается.
— Странно! — почти искренне удивляюсь я. — Фараон наградил трех командиров золотыми ожерельями за захват Ашкелона. Наверное, они придумали что-то лучше моего плана, что и сработало, — и подсказываю: — Пусть они опять проявят смекалку.
— Наш великий правитель наградил их за былые подвиги, — проявляет смекалку Джет. — Вся надежда на тебя.
— Вот когда меня наградят за былые подвиги, может, тогда и придумаю что-нибудь, — обещаю я.