У дочери украшений было меньше всего, зато компенсировала количеством косметики — хватило бы расписать весь дом снаружи и изнутри по несколько раз. В бутылочках из зеленоватого, непрозрачного стекла и фаянса были духи с цветочными ароматами. Спирт пока не научились делать, поэтому настаивают на маслах и воске. Табубуи закладывала кусочек ароматизированного воска в шиньон, который прицепляла к своим волосам, когда шла на рынок с рабыней или в храм. На жаре воск таял и распространял приятный аромат. Поскольку косметика сейчас стоит дорого, я сдернул с кровати тонкое покрывало (до простыней пока не додумались) и завернул в него все три ящичка, вынес сверток к лестнице.
— Пентаур, потом заберешь здесь, возле лестницы! — крикнул я своему возничему.
— Да, сенни! — крикнул в ответ катана сдавленным голосом.
Наверное, нашел что-то большое и тяжелое, а потому и ценное.
— Где ваш муж? — спросил я женщин, вернувшись в дальнюю спальню.
— Мы не знаем! — быстро и в один голос ответили они.
Значит, знают. Или трусливо пал на городских стенах, или отважно прячется где-нибудь.
— Принесите воды и полотенце, хочу умыться, — приказал я.
Египтяне такие же чистоплотные, как и китайцы, моются по несколько раз на день. И я привык, пожив с ними.
Все три направились на выход из комнаты.
— Хана, ты останься, — потребовал я. — Будешь моей женой.
На самом деле я хотел сказать, что станет наложницей, но в египетском языке такого слова нет, как и обозначений любовницы и проститутки.
— Хорошо, мой господин, — ответила Хана тихо и покорно на египетском языке.
Иностранный язык она выучила, а обычаи — нет. Египетские супруги называют друг друга братом и сестрой.