Славный предок, стоя на колеснице, поражал из лука врагов, на каждой стене других, но везде противники были раз в десять меньше фараона, а его собственные воины — всего раз в пять. Разговаривали без свидетелей, если не считать Рамсеса Второго, но мне все время казалось, что на меня смотрят. Может быть, такое впечатление возникало из-а того, что глаза умершего фараона, нарисованные непропорционально большими и в придачу подведенными зеленой краской, все время смотрели на меня таким же змеиным взглядом, как и у его внука.
— Хотел взять тебя и еще кое-кого в Нубию, но отец отправляет меня туда лишь с малой свитой. Мой подвиг во время битвы с людьми пустыни и моря сделал меня таким же почитаемым в армии, как и моего деда, и это испугало его, — сообщил Сети.
На счет «таким же почитаемым» — это вряд ли, хотя не скажу за всю египетскую армию."
"— Как только он успокоится и перестанет следить за мной слишком внимательно, я соберу возле себя всех нужных мне подданных, в том числе и тебя. Назначу командующим колесницами корпуса «Сутех».
Поинтересоваться моими планами ему не пришло в голову. У раба не может быть планов, есть только желание услужить хозяину.
— Хорошо, — сразу согласился я.
Не то, чтобы у меня появилось острое желание поучаствовать в интригах, но было ясно, что Мернептах долго не протянет, а Сети — первый, пусть и не бесспорный, кандидат на его место.
— Если тебя вдруг спросят, о чем мы с тобой говорили… — начал он.
— …скажу правду, — осмелился я перебить, — и они решат, что я вру.
Сети улыбнулся и спросил вкрадчивым голосом:
— Этому тебя тоже научил отец?!
— Этому я научился, наблюдая за его придворными, — ответил я.
На следующее утро Сети уплыл с десятком писцов и охраной на большом корабле под названием «Славный в Мен-Нефере», а через пару часов ко мне домой пришли нубийцы из охраны фараона — пятеро солдат, вооруженных короткими копьями и кинжалами, во главе с командиром, вооруженным хопешем.