Разворачивается и выходит, а я переминаюсь с ноги на ногу и смотрю вслед мужчине.
Закрываю глаза и прихожу в себя от пережитого, отбрасываю мокрое полотенце в сторону, и оно падает, тяжело шлепаясь о мраморный пол, ищу халат или хоть что-нибудь мало-мальски напоминающее одежду. Платье валяется рядом с раковиной грязным куском покореженных кружев.
Беру новое полотенце и обматываюсь, немного подумав, прихватываю еще одно и накидываю на плечи. Я бы сейчас, наверное, и в мешок с головой завернулась, чтобы только раскосые глаза не смотрели так на незащищенную голую кожу.
Выхожу из ванной и застываю в шоке, когда вижу, что мужчина сидит на кровати. Не в кресле. Которое здесь есть, а именно на кровати.
Желтовато-карие глаза насмешливо проходятся по моей закутанной в пару полотенец фигуре.
– Больше полотенец не было? Могла бы еще в парочку завернуться.
Дает понять, что оценил мое нежелание быть обнаженной перед незнакомцем.
– Я…
Хочу ответить, не позволяет.
– Молчи.
И у меня внутри искры, на миг прикрываю глаза, чтобы дать себе временную передышку, чтобы отдалиться от дикаря, который смотрит так, что прожигает до внутренностей.
– Подойди ко мне.
Опять приказывает мне и где-то уже начинает злить односложностью своих фраз. Машу головой из стороны в сторону.
– Не усложняй свое существование. Мои приказы не обсуждаются.
– Не знала, что мы в армии.
Берет флакон и прыскает на ватный диск показательно перекисью, нервы не выдерживают, и я шепчу:
– Меня будут искать, вас видели, ваше лицо будет первым среди разыскиваемых.
– Ставлю на это, – в глазах пламя вспыхивает, когда проговаривает хрипло, – а теперь иди ко мне, Ярослава.
– То есть если все новостные каналы будут крутить видео моего похищения, вам все равно?
– Ни один материал не уйдет в эфир. Айдаров дорожит репутацией, а дела семейные любят тишину.
– Что?!
– Я ответил, – делает паузу и хлестко приказывает: – Подойди.
Ноги сами несут меня к мужчине, останавливаюсь чуть поодаль.
Проскальзывает шебутная мысль, что чем-то отдаленно напоминает Айдарова. Мастью, наверное. Тянет меня на себя, падаю, оказываясь сидящей на его бедре.
Слишком близко, отворачиваюсь, а он неожиданно мягким движением отводит мокрые пряди мне за ухо и хрипловатым голосом жарко шепчет:
– Тебя трясет.