Это сейчас я понимаю, что и тогда наверняка можно было заметить в той истории что-то странное, но где об этом догадаться детям, а мы были просто мальчишками."
"А затем произошло еще одно событие вроде того, о котором я тебе рассказал. Мы много раз сочиняли примеры на грамматику, и Сэмпсон никогда не сердился на нас, если мы делали ошибки. Но вот однажды, когда мы проходили весьма скучную тему под названием «Условные предложения», он дал нам задание придумать по одному условному предложению с согласованием будущего времени.
Мы придумали, не знаю правильно или нет – кто как смог, и сдали листочки. Сэмпсон стал их проверять. Но вдруг внезапно вскочил с места, выкрикнул что-то нечленораздельное и выскочил за дверь. Ошеломленные, минуту или две мы сидели неподвижно, а потом – я знал, что поступаю нехорошо, – я и еще кто-то встали и подошли к его столу. Конечно, я был уверен, что кто-то из нас написал какую-нибудь гадость, и учитель побежал жаловаться. Но я заметил, что выбежал он с пустыми руками – все бумаги остались на столе, как и лежали.
Ну так вот, верхний листок был исписан красными чернилами, которыми нам, кстати, пользоваться запрещалось, и почерк был совершенно незнакомый. В нашем классе так никто не писал. И точно, все посмотрели, и Маклеод в том числе, и поклялись, что не писали. Тогда я решил пересчитать листы: их оказалось семнадцать. В нашем же классе было шестнадцать учеников. Этот листок я забрал себе, и знаешь, он, по-моему, до сих пор у меня сохранился.
Ты наверняка хочешь узнать, что там было написано. Должен тебе сказать: ничего особенного. Вполне безобидное предложение. Во всяком случае, не страшное.
“Si tu veneris ad me, ego veniam ad te”, – вот что там было написано. Если я не ошибаюсь, перевести это можно так: «Если ты не придешь ко мне, тогда я сам приду к тебе».
– Ты можешь показать мне этот листок? – прервал рассказ слушатель.
– Могу. Но вот что странно. Когда вечером того же дня я достал листок из бюро, он был совершенно чист – словно на нем никто и не писал, – ни следов чернил, ни отпечатка пера.
Только моя пометка на полях: я оставил отметину ногтем. С тех пор я и храню этот листок. Несколько раз я предпринимал попытки проверить, не сделана ли была надпись симпатическими чернилами, но судя по всему, нет.
Ну, хватит об этом. Через полчаса Сэмпсон вернулся, сказал, что неважно себя чувствует, и отпустил нас.
