Только подумать, я, должно быть, стал настолько слаб рассудком, что представил себе, будто несчастный череп мог на самом деле вопить, как живое существо!
Сейчас я открою коробку, мы вынем его наружу и хорошенько рассмотрим при ярком свете. Довольно-таки ужасно осознавать, не так ли, что несчастная женщина имела обыкновение сидеть в том кресле, где сейчас сидите вы, вечер за вечером, при таком же свете. Но в то же время… Все! Я буду считать, что все это чушь от начала и до конца и что это всего лишь старый череп, которым владел Люк, будучи студентом; возможно, положив экспонат в известь, чтобы придать ему белизну, он затем не смог найти нижнюю челюсть.
"Понимаете ли, после того, как я приладил челюсть на место и закрыл коробку, я поставил сургучную печать поверх стягивавшей ее бечевки, а также подписал крышку. Старая выцветшая этикетка с именем миссис Пратт от продавца дамских шляп была на своем месте с того времени, когда покупка была отправлена. Так как на этикетке было место, я написал с краю в углу: «Череп, принадлежавший ныне покойному Люку Пратту, дипломированному врачу».
О боже! Возьмите лампу – не дайте ей потухнуть, если это в ваших силах, – а я прикрою окно! Да! Ну и буря! Вот она и началась! Как я и говорил вам! Ничего страшного – есть свет от камина. Мне удалось закрыть окно – шпингалет был опущен лишь наполовину.