Он может разработать сложную схему и продумать девять десятых ее деталей с проницательностью и точностью игрока в шахматы или математика; но в какой-то момент разум оставляет его, и он поступает как глупец. Вы также должны принять во внимание безмерную гордыню или тщеславие преступника; ему нравится оставлять какие-нибудь знаки, наподобие своей подписи.
– Что же, ваша версия весьма изобретательна; но читали ли вы отчеты о расследовании?
– Ни слова. Я только дал свои показания, вышел из здания суда и выбросил эту тему из головы.
– Понятно. Тогда, если не возражаете, я хотел бы посвятить вас в подробности дела. Я изучил его внимательно и, признаюсь, сильно заинтересовался.
– Очень хорошо. Но предупреждаю: с тайнами покончено. Отныне мы должны придерживаться фактов!"
"– Да-да, именно факты я и хочу вам предоставить. И первым будет вот такой факт: когда полицейские перевернули тело сэра Томаса Вивиэна, под ним нашли раскрытый складной нож. Это та уродливая штука, которую носят моряки; на клинок такого ножа достаточно нажать, чтобы он жестко зафиксировался и орудие было приведено в готовность.
Обнаженный клинок блестел, но на нем не было следов крови, и осмотр показал, что он совсем новый, им еще ни разу не пользовались. На первый взгляд, у вашего гипотетического итальянца вполне мог быть такой нож. Но рассудите: вероятно ли, чтобы он купил новый нож специально для совершения убийства? И потом: если у него был этот нож, почему он пустил в ход не его, а этот кусок старого кремня?
Теперь подумайте вот о чем.
По-вашему, убийца нарисовал руку после преступления в качестве мелодраматического «знака итальянского убийцы». Не касаясь вопроса, свойственно ли настоящим преступникам такое поведение, я хотел бы подчеркнуть, что, по свидетельству медиков, сэр Томас Вивиэн умер не более чем за час до того, как мы его нашли. Соответственно, удар был нанесен примерно без четверти десять, а вы помните, что в 9.30, когда мы вышли из дому, было уже совершенно темно.
Улица же была особенно сумрачной и плохо освещенной, а рука нарисована хотя и грубо, но правильно, без кривых штрихов и изломов, неизбежных при попытке рисовать в темноте или с закрытыми глазами. Вы сперва попробуйте нарисовать такую простую фигуру как квадрат, не глядя на бумагу, а потом предложите мне вообразить вашего итальянца, рискующего попасть на виселицу, который изображает руку на стене так уверенно и верно, в черной тени этого переулка. Это немыслимо.
