– Признаюсь, Дайсон, – сказал Филипс, – что меня снедают и нетерпение, и неловкость. Вы знаете мой принцип: твердая почва фактов, материализм, если угодно, в его наиболее жесткой форме. Но в деле Вивиэна есть какие-то оттенки, которые немного смущают меня. Как же вы уговорили того человека прийти?
– У него преувеличенное представление о моих способностях. Помните, как я рассказал вам о теории невероятности? Когда она срабатывает, результаты сильно впечатляют тех, кто в нее не посвящен.
На лестнице послышались шаги, дверь отворилась и вошел, опустив голову, пожилой человек, бородатый, с обильной проседью на висках. Взглянув на него, Филипс прочел на его лице выражение ужаса.
– Входите, мистер Селби, – сказал Дайсон. – Это мистер Филипс, мой близкий друг, на сегодняшний вечер мы у него в гостях. Желаете что-то выпить? Нет? Тогда нам, наверно, лучше сразу выслушать вашу историю – я уверен, что она весьма необычна.
Гость заговорил глухим, слегка дрожащим голосом; неподвижный взгляд его, казалось, не мог оторваться от некоего ужасного зрелища, стоявшего перед ним и днем и ночью всю жизнь.
– Думаю, вы меня простите, если я обойдусь без предисловий, – начал он. – Мою историю лучше рассказать поскорее. Итак, я родился в отдаленной местности на западе Англии, где сами очертания лесов и холмов, изгибы потоков в долинах способны настроить на мистический лад всякого человека, одаренного сильным воображением.
Таким образом, чтение устарелых и оккультных сочинений, вкупе с дикими преданиями, в которые до сих пор тайно верят старики, привело меня к твердому убеждению, что где-то под холмами спрятан клад, сокровища, принадлежавшие племени, вымершему много веков назад, и все мои мысли были направлены на поиски груд золота, лежавших, как мне чудилось, под несколькими футами зеленого дерна.