Нет, человек может быть бесконечно злым и даже не подозревать об этом. Но зло в таком конкретном и истинном смысле встречается редко и, думаю, становится все реже.
– Я пытаюсь уложить все это в голове, – сказал Котгрейв. – Из сказанного вами я понял, что истинное зло отличается по своей сути от того, что мы называем злом…
– Именно так. Между ними, без сомнения, есть сходство; такое же сходство, как то, что позволяет нам вполне правомерно использовать такие термины, как «подножие горы» и «ножка стола».
Но вы видите пропасть, которая разделяет их? Название совпадает в обоих случаях, но значение совершенно различно. Смешение этих двух слов – это вопиющий «Хобсон-Джобсон»[44], или, скажем так, это как если бы предполагалось, что Джаггернаут и аргонавты[45] этимологически чем-то связаны друг с другом.
"– К сожалению, – заметил Котгрейв, – я очень мало времени посвящал богословию.
Амброуз усмехнулся.
– Нам следует избегать богословских дискуссий, – сказал он. – Подозреваю, вы были бы ожесточенным оппонентом. Но возможно, упомянутые вами цари имеют такое же отношение к богословию, как и шахтер-убийца – ко злу.
– Тогда, возвращаясь к нашей основной теме, вы думаете, что грех – это нечто эзотерическое, оккультное?
– Да. Это адское чудо, как святость – божественное. Время от времени грех возносится на столь недосягаемую высоту, что мы совершенно не подозреваем о его существовании; это похоже на ноту большой педальной трубы органа, которая настолько низка, что мы ее не слышим.