— Может быть, позвонить кому-то? — заботливо спросил врач, но я отрицательно качнула головой.
Некому… единственный, кому я могла бы и хотела бы позвонить, теперь… теперь испарился. Нет его больше, и я понятия не имею, что за человек выдавал себя за моего мужа, и что мне теперь делать с моими знаниями.
— Вас осмотрят в приемном покое, возьмут анализы.
— Не надо. Я не нуждаюсь…
— Нас вызвали, и мы обязаны. У вас же не просто температура тридцать семь и пять. У вас был обморок. Это может быть чем угодно. В таких случаях нужна помощь врачей, диагностика.
Он так искренне возмущался, что я и спорить не стала. Выдохнула и попыталась хотя бы немного успокоиться. На поезд я все равно опоздала.
Все это было лишним, конечно. Ничего особенного со мной не происходит. Я в жутком стрессе, я не спала несколько дней нормально, и я только что узнала, что приняла в своем доме и подпустила к своему сыну самозванца, и неизвестно — какие цели он преследовал.
Потому что на самом деле ко мне вернулся не Сергей Огнев, а Сергей Орлов… детдомовский сирота, который учился в училище на Свердлова и служил вместе с моим мужем. Который был на него очень похож внешне. Но все же это не он… Только как этот мужчина смог настолько подобраться к моей семье, как мог знать столько всего обо мне, почему ДНК моего сына совпало с его ДНК… Хотя чему я удивляюсь, если только что сама красиво подкладывала деньги под общую тетрадь.
Меня постоянно трясло от понимания, что… я в какой-то ловушке, я жертва чьей-то ужасной игры, и зачем все это понадобилось человеку, назвавшемуся именем моего мужа, присвоившим его фамилию, я не знала… Меня то окутывало адской яростью, то трясло от ужасной боли и обиды, от страха и от разочарования и отчаяния. А еще я не сошла с ума… и я сразу же безошибочно поняла, что передо мной чужой человек, так же это поняла и Елена, когда увидела его.
И самое… самое ужасное из всего этого то, что я полюбила этого человека. Беззаветно, безумно, страстно…
***— Екатерина Олеговна!
Приподнялась на кровати, заметив, как в палату вошел врач в сопровождении медсестры. Ну вот и все. Сейчас они меня наконец-то отпустят. Я смогу уехать домой. Смогу все обдумать… мне нужно время зализать раны, нужно время осознать.