Он продолжает и продолжает. Он берет меня так, будто хочет причинить боль, будто хочет запечатлеть себя под моей кожей, чтобы он был единственным, что я чувствую, единственным, кем я дышу и пробую на вкус.
И он этого добивается.
Мои чувства переполнены его пряным ароматом, низким рычанием, которое он издает, когда вновь и вновь вгоняет свой член глубоко в меня.
Словно он наказывает меня за все, произошедшее за последние пару дней. Он сводит меня с ума как от удовольствия, так и от боли. Рыдание эхом отдается в тишине, и вскоре я понимаю, что это мое собственное рыдание.
Он владеет моим телом и душой, и у меня нет возможности остановить это или поставить на паузу. Все, что я могу делать, это прокатиться на нем, позволить ему взять меня, плыть со мной.
И это самое освобождающее ощущение, которое я испытывала за всю свою жизнь.
Хочу ли я вообще прекратить это? Что, если все эти разы, когда я думала о принадлежности, я подходила к этому неправильно? Что, если это — этот ошеломляющий стук — все, чего я ждала?
— Ох, Ронан.
— Ты еще не кончила. — он кусает меня за мочку уха, и я вскрикиваю. — Ты почувствуешь это, почувствуешь нас, так что в следующий раз, когда ты скажешь, что я не в твоем вкусе, ты подумаешь именно об этом чертовом моменте, когда я владею каждым сантиметром тебя.
Мои ногти впиваются в его спину, когда я хватаю ртом воздух и обнаруживаю сильный запах его, нас, смешивающийся и усиливающийся и поднимающий меня на новые высоты.
Когда волна накатывает на меня, это отличается от оргазмов, которые он вырывал из меня до сих пор.
Я падаю сильно и быстро, и единственная пропасть это Ронан.
Просто Ронан.
Это лучшая бездна, в которой я не знала, что нуждаюсь.
Он еще не закончил. Даже близко нет. Он продолжает входить в меня снова и снова, как будто никогда не закончит со мной.
Как будто он может трахать меня до бесконечности.
Его толчки становятся длиннее, быстрее и болезненнее. Они такие болезненные; это восхищает и возбуждает.
Я никогда в жизни не была так возбуждена. Словно он прикасается ко мне, и мне конец.
Я разбита вдребезги.
Я наделена полномочиями.
Он протягивает руку между нами и щелкает по клитору.
— А теперь снова падай со мной.
Я так и делаю.
Я просто это делаю.
Я кончаю в тот же момент, когда его спина напрягается, и его толчки резко прекращаются.
— Моя. Только моя, блядь, — рычит он, прежде чем завладеть моими губами в животном поцелуе.