Речь идет о том, как люди инстинктивно боятся смерти, даже те, кто склонен к самоубийству.
Страх смерти это чуждое мне понятие. Почему вы должны бояться того, что в конечном итоге произойдет? Рано или поздно все познают смерть, так что, возможно, стоит сделать поездку к этому стоящей.
— Смерть и война. Интересно.
Я поднимаю голову от спокойного голоса Коула. Он скользит рядом со мной, сжимая книгу под названием «Калила и Димна» с иллюстрациями животных.
— Интересная книга, — говорю я.
— Я знаю.
Я снова перевожу взгляд на телефон. Смерть и Страх во Время Войны.
Я заставляю экран погаснуть не потому, что мне стыдно читать об этом, а потому, что книга Коула кажется более увлекательной.
Коул в своей форме, без пиджака, и рукава его рубашки закатаны до локтей. Со спокойным выражением лица он, кажется, одним из тех красивых книжных ботаников, которыми девушки восхищаются издалека.
Когда я появилась в КЭШ, он первым подошел ко мне и заговорил со мной так, будто мы знали друг друга всю жизнь. Мы также разделяем определенные... тенденции.
Хотя наши взаимодействия легки и не вызывают тревоги, я знаю, что у Коула всегда цель в рукаве.
Однажды он сдал меня, и если он думает, что я этого не поняла, то он не знает, с кем имеет дело.
Возможно, я не так хороша в обмане, но я знаю, как заманить кого-то на поле боя.
— Расскажи мне о своей книге, — говорю я.
— Это старые сказки, или, скорее, басни, переведенные на арабский, а затем на испанский в двенадцатом веке.
Он открывает первую страницу, пробегая пальцами по словам.
— О чем там говорится? — я указываю.
— Философия, изложенная в форме животных. Например, лев это король, есть ещё другие животные, представляющие разные роли.
— Например?
— Бык и буйвол.
— Хитрость? Силу?
Его губы изгибаются в легкой улыбке.
— Возможно. У каждой басни есть цель.
— Точно так же, как у каждой фигуры в шахматах и домино?
— Именно.
Я поднимаю бровь.
— Эй, это похоже на всю эту школу.
Он повторяет мой жест.
— Возможно. Мы все выполняем свою роль.
— Какую роль я играю в твоей игре, Коул?
— Ого. — он делает вид, что застигнут врасплох. — Ты несправедлива ко мне, Тил.