– Много прока от твоей головы, – отмахнулась я.
– И все же…
– Меня терзают смутные сомнения, – решила я порадовать ее. – Допустим, мы правы: убийца совершил преступление довольно далеко от болот, труп бросил, предположим, в реку, а для головы и рук решил найти место понадежнее. Что бы ты выбрала?
– Ну… я бы их закопала.
– Закапывать надо глубоко, в деревне собаки, а чтобы вырыть глубокую яму, нужен инструмент, например, лопата.
– Лопаты здесь не редкость, – хмыкнула Женька.
– Конечно. Но ее все-таки нужно достать, а потом желательно вернуть на место, чтоб не вызвать лишних разговоров.
– Тогда проще утопить их на болоте.
– И я так думаю. Но типа с рюкзаком мы встретили прямо возле мельницы, и направлялся он в сторону деревни. Так?
– Так.
– Скажи, зачем ему это нужно?
– Должно быть, все-таки пошел за лопатой…
– Глупость.
– Почему глупость? – обиделась Женька.
– Да я не тебя имею в виду, а происходящее. Сплошная чепуха и нестыковки.
К этому моменту мы выбрались к кустам, где ночью столкнулись с Зеленым охотником.
– Зря только тратим время, – вздохнула Женька, устраиваясь рядом со мной на траве. – Пока мы лежали в отключке, этот гад забрал голову и утопил в болоте. Либо зарыл, и нам ее теперь ни в жизнь не найти. Вот что, Анфиса, – помедлив, со вздохом продолжила Женька, – надо решать, говорить ментам о том, что она была, или нет?
– Не знаю, – честно ответила я.
– Так что ж теперь, молчать?
– Вот приедут, тогда и посмотрим. Не очень-то они торопятся.
– Это уж точно… – Женька неожиданно приподнялась, замерла и пробормотала: – Никак Горемыкин. И куда это он так торопится?
Тоже приподнявшись, я смогла увидеть Ивана Ивановича, который, несмотря на солидные лета, бежал по тропинке сломя голову. Почему он выбрал тропинку, а не пошел по дороге, меня тоже заинтересовало.
– Давай за ним, – скомандовала я, и, не теряя Горемыкина из виду, мы побежали ему наперерез, время от времени залегая в густой траве. Как заправские индейцы, мы смогли подобраться к своей жертве на близкое расстояние, оставаясь незамеченными.