Голову зарыл, а рюкзак с кистями рук бросил в кусты, где их и нашла собачка. И в этот день писатель жаловался, что угодил в болото.
– То, что он угодил в болото, ничего не доказывает.
– Какие доказательства тебе еще нужны? Ясно как божий день, это писатель.
– Тебе ясно, а мне нет. И судье тоже будет неясно, уж можешь мне поверить. Конечно, приход ночного гостя выглядит подозрительно, но Ванька точное время указать не может, у него только два определения: давно и недавно. Так что его слова мало что значат. Вполне возможно, что убийца – писатель, очень уж все сходится, а если все-таки нет? Допустим, его ночной гость, Геннадий Степанович, утром появился у нас, а потом исчез, едва расследованием запахло, потому что чего-то испугался.
– Коля испугался, когда ты с участковым об острове заговорила…
– Одно другому не мешает.
– Что ж нам тогда делать? – заныла Женька.
– Должна быть причина для убийства. Если мы узнаем причину, то будем знать, кому было выгодно убийство.
– О господи… А как мы это узнаем?
– Очень просто. Надо установить личность убитого и понять, кому он мешал.
– Устанавливать тоже мы будем?
– Нет. Надо что-то милиции оставить.
Мы подошли к калитке пансионата и замолчали. Василий Иванович курил на веранде. Выслушав наш рассказ, он долго размышлял.
– Ну, это нам не по силам, – наконец изрек он.
Мы не стали спорить. Почему Женька не стала, врать не буду, а я потому, что хотела спать. Простившись с участковым, который решил встретить рассвет на боевом посту, мы отправились в свою комнату.
Утром прибыла долгожданная милиция. Мы проснулись от шума во дворе и спустились вниз. Трое мужчин среднего возраста разговаривали с участковым в окружении всех жителей деревни. С веранды за этим с интересом наблюдали Валера и писатель с женой.
Коля, который был мне не менее подозрителен, вертелся возле участкового, что в общем-то особо удивительным не выглядело, если учесть, что то же самое делали пятнадцать жителей Липатова.