Пожилой дядька в погонах ворчливо заметил, что от больших собак одни неприятности, и я поняла, что милицейские чины склоняются к мысли, что происшедшее с Горемыкиным несчастный случай. Впрочем, почему бы и нет? Вспомнив о своей встрече с овчаркой, я невольно поежилась. Но было еще кое-что, не дававшее мне покоя. Об этом я и завела разговор, оставшись вдвоем с Женькой.
– Это убийство, – заявила я и, как только облекла свои ощущения в слова, почувствовала себя значительно увереннее.
– Ты думаешь, кто-то специально натравил собаку?
– Специально или нет… это убийство.
– Подожди, Анфиса. Собака напала на вас. Она вполне могла до этого напасть на Горемыкина. Я допускаю мысль, что кто-то сознательно использовал зверя…
– Послушай меня, – перебила я подружку. – Горемыкин хотел со мной посоветоваться. О чем? Логично предположить, что это касалось убийства, точнее, двух убийств, потому что в несчастный случай с Вовой Татариным я не верю. Не настолько он был пьян, чтобы свалиться в реку, особенно если учесть, что он всю жизнь пребывает в таком состоянии, да еще легко путешествует по болоту… Так вот: Горемыкина что-то мучило.
– Ну…
– Что «ну»? Вспомнила?
– Так я и не забывала. Говорили о том, что надо следствию помогать.
– Вот именно. И он сказал что-то насчет того, что, не видя человека, опознать его трудно, ведь можно ошибиться. Женька, он имел в виду голос. Что-то там сказал насчет тумана и того, что голос разносится…
– Ну и что?
– А еще он выронил чайник, когда услышал имя Саша.
– Это я помню… Мама моя, он той ночью кого-то слышал, не видел, а слышал. И этот кто-то был ему знаком. По крайней мере, по голосу он его узнал.
– Конечно. Саша – это наверняка имя убитого. Теперь понимаешь?
– Что ж я, дура… Почему этот хмырь ничего ментам не рассказал?
– А почему он скелет утопил? Старый чудак скорее всего решил, что его ночные прогулки для ментов будут выглядеть подозрительно. Не скажешь ведь, что Кукуя ловил, без того чтоб не прослыть чокнутым.
– Значит, убийство… Чей же голос он слышал той ночью, как думаешь?
– Первым на ум приходит писатель. Но когда я разговаривала с Горемыкиным, ни его, ни Лидии на веранде не было.
– Когда Горемыкин разбил чайник, Лидия Артуровна была с нами, потом ушла, но появилась буквально через секунду после произнесенных Горемыкиным слов и вполне могла их слышать. Так… Мы с Валерой пошли купаться, значит, в доме оставались писатель с женой и ты.