Интересно, Андреас помнит эту легенду? И оставит ли он меня в живых, если получит Сердце? Возможно, будет держать в плену, пока не забеременею и не рожу. И лишь тогда подстроит несчастный случай. Лучше не проверять ни одну из этих теорий. Только, признаться, я ещё не решила, что делать дальше. Диярви прав в одном: я нужна своему народу. Если люди узнают, что Сердце Стужи пробудилось, то пойдут даже за женщиной. Андреасу придётся смириться и поддержать меня. Возможно, его удастся направлять, как это делает советник.
Горько усмехнувшись, я направилась к столу с дарами и послушно разнесла их по слабо освещённым алтарям со статуями богов. Обделила только Сигурн и Моркейма. А в руках оставила последний из даров, кинжал. Оставалось выбрать, кому его отдать. Своей покровительнице и последовать к краю мира за призрачной надеждой, за своим сердцем. Или богу войны и сделать всё, чтобы народ восстал против узурпатора, возложить вместе с кинжалом на алтарь и свои чувства. В последнем состоял мой долг, переданный мне отцом.
– Что? – ахнула я от шока и неверия.
Кинжал вырвало из моей руки неведомой силой и бросило к каменным ногам Сигурн.
«Ко мне!», – громогласно прогремел в голове приказ.
Я зажмурилась от боли, схватившись за виски, и через мгновение обнаружила себя стоящей на коленях перед алтарём своей покровительницы. Из носа потекла кровь. Алые капли падали на светлую ткань плаща, а я изумлённо смотрела в постепенно потухающие глаза статуи.
***
Несмотря на холод, царящий в храме, я заснула, кутаясь в плащ, и проспала до рассвета, пока меня осторожно не потрепали за плечо.
– Пора, бона, – голос стражника звучал мягко.
Или мне так показалось со сна из-за одиночества?
– Иду, – быстро растерев глаза, я поднялась, игнорируя слабость в затёкшем теле.