Значит это всё пострадало от огня. Именно эти ожоги мне лечили. — Отец тоже обгорел?
— Я же говорю, также, как и ты, — сказала мама немного поморщившись. Наверно вспомнила, в каком состоянии нас привезли в клинику. — И он тоже не хочет лежать в койке, всё рвётся встать и прийти к тебе, чтобы убедиться, что всё в порядке. Ты же понимаешь насколько сильно он тебя любит? Ни слова о том, какой ты безответственный и непослушный.
— Да, мам, понимаю и очень ценю, — кивнул я. — И это взаимно. И тебя я очень люблю и готов пройти сквозь любое пламя, если это понадобится, ради тебя.
— Хватит уже геройств! — немного резко ответила она. — Даже мыслей о геройствах! На сегодня с меня достаточно!
Глаза мамы сейчас метали молнии, такой я её ещё ни разу не видел. Потом её взгляд смягчился, видимо смысл моих слов дошёл по адресу. Появилось умилённое выражение лица и в глазах блеснули слёзы.
— И я тебя очень люблю, сын! — нежно сказала она и взяла меня за руку. — И, я прошу тебя, береги себя пожалуйста, не лезь на рожон! Главное счастье любой матери — это здоровые, счастливые дети.
— Я понял, мам, обещаю на будущее быть осмотрительнее.
— Вот и хорошо, это главное, что я хотела услышать. А теперь давай проведём процедуру восстановления, потом поешь.
Как и обещала, мама провела сеанс восстановления. Я всё думал раньше, на чём основана её магия? Что она такое особенное делает, чего не могут другие? Ведь чисто теоретически эти должен заниматься мастер души.
— Может быть надо было принести что-нибудь посущественнее? — спросила мама, когда сеанс был завершён.
— Нет, мам, сейчас это как раз самое то, чтобы быстрее восстановить силы, мяса пока не хочется.
— Налей тогда и мне тоже кофе, — сказала она. — Поддержу компанию.
— И мне! — сказал отец, входя в палату и закрывая за собой дверь. Впервые видел его в больничной пижаме и непричёсанным.
— Петя, ты чего вскочил? — взвилась мама.